Клан Одержимого

Хлебов Адам

Я остался в белой рубахе и удобных кавалерийских штанах. Подняв катану, я обошел брата слева. На безопасном для выпада расстоянии.

— Я готов. Уверен, что ты сдержишь обещание

— Здесь мое слово закон, оно крепче стали. Можешь не сомневаться.

Гольят совершил в воздухе приветственный взмах кончиком оружия, который описал невидимую восьмерку перед собой.

Затем он скривился в сатирическом поклоне передо мной.

Брат явно паясничал, давая мне понять, что я не достоин

знаков уважения, ни как простолюдин, ни как противник.

Я никак не отреагировал. Мне было все равно.

Я повернул корпус в сторону Элайны и слегка поклонился ей. Видя, её встревоженные глаза, я весело подмигнул, демонстрируя веру в себя и присутствие духа.

Краем глаза я вовремя замелил движение моего противника вправо, он пытался зашагнуть мне за спину.

Я быстро сделал параллельный шаг, отступил, перехватил катану двуручным хватом и нацелил острие ему в голову

Гольят способен начать атаку без предупреждения. Я хорошо понимал это.

Он будет рассчитывать на внезапность. Я уже начинал его читать. Пока это была только разведка.

Держа рапиру, направленную вниз, он быстро прошел кошачьей походкой три шага влево, потом резко проделал тоже самое вправо. Его тело было расслабленным, в отличии от взгляда.

Шагая передо мной из стороны в сторону, как тигр в клетке он изучал мою реакцию.

Вдруг, он стремительно пошел на меня, атакуя в ноги.

Дзынк, дзынк, дзынк. Клики трижды жёстко соприкоснулись, выдав искры.

Три его быстрых удара — снизу по диагонали вверх в ногу, обратно хлыстом в печень и свингом с закруткой сверху в мое голое горло, были отбиты мной с лёгкой небрежностью.

Хотя эта атака могла показаться со стороны верхом искусства боя холодным оружием для не искушенного зрителя.

Мы оба прекрасно знали, что это только начало и настоящее искусство заложено не в типах атаки, а в мышлении и умении спрятать атаку от противника.

Обман — вот тот самый единственный смертоносный прием в бою, дающийся один раз.

Я отступил и вернул катну в исходное положение, приглашая его атаковывать снова. Я демонстрировал легкую беспечность, но я был максимально сконцентрирован.

Первая волна адреналина отхлынула, и я заметил, что мой лоб вспотел.

Я сымитировал двойную атаку в грудь, разрезая воздух очень близко перед его телом, понимая, что с этой дистанции я его не смогу его достать. Это не безопасно.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, он даже не отступил — видел, что я не достану.

Он был чрезвычайно опытен и не желал демонстрировать мне свою защиту.

В следующую секунду он сделал ложный выпад, заставив уйти меня вправо.

Я посчитал, что атака закончена, но не заметил, как он молниеносно перенес

свой клинок себе за спину и хлестко черканул остриём мне по ребрам.

Я почувствовал боль.

Разрезанная полоска белой рубахи тут же бледно окрасилась кровью.

В этом положении мне было не с руки контратаковать, и я предпочел пробежаться немного вперед.

Моя рана была не опасной, он мог бы нанести более серьезное увечье, но пожелал показать кто здесь «папа» на поле боя.

Он улыбался, явно чувствуя свое превосходство. Теперь, выставив на вытянутой руке вперед свой клинок, он стал приближаться.

Ладно. Я готов поиграть с твоим самолюбием, Кристофер.

Его атаки чередовались с паузами, в которых он продолжал ходить предо мной справа налево и обратно.

Он очень свободно владел клинком. Я дождался

следующей атаки приучая его к мысли, что я работаю вторым номером.

Второй номер это тот, кто защищается.

Я сменил стойку подняв катана остриём в потолок и держа рукоять двумя руками у правого виска.

Его клинок обманкой просвистел у меня перед лицом, потом дважды стремительно направился в ногу, затем снова в лицо.

Отступая, я сделал вид, что мне трудно справляться с его напором. Я парировал удары без прежней легкости.

Гольят недоверчиво тыкнул уколом в мою сторону и попал в подставленный рукав моей рубахи.

Есть! Ты купился!

Теперь моя очередь, я атаковал словно молния! Очень коротким порезом я направил ему лезвие в кисть. Мне не нужны были красивые удары. Нужны точные.

Кристофер зашипел от боли и негодования. Я легонько порезал его. Он не видел, как именно я это сделал.

Я пошел в атаку, не дав ему опомниться. Удары сыпались на противника градом.

Дзынь. Дзынь-Дзынь, Дзынь, Дзинь-дзынь-дзынь-дзынь. Я бил быстро. Короткими прерывистыми сериями и очень сильно.

Мне нужен был натиск, чтобы выбить его из равновесия. Чтобы он почувствовал мою силу и начал осторожничать.

Клинки свистели и завывали, отдавая в руку силу ударов. Тень смятения коснулась его взгляда, кода я чуть не выбил рапиру из его рук.

Я удвоил скорость атаки. У меня был еще резерв. Я быстро двигался вокруг него, обманывая его зрение широкими шагами враскачку.

Во она его слабость, я увидел открытую шею после вращения катаны над головой по диагонали сверху.

Слева — направо. В европейском фехтовании так не бьют. Европейцы и не готовятся к защите от этого удара.

Я решил использовать эту ошибку брата. Я не стал ее показывать.

Мне нужно подготовить его к этой ошибке. Я улыбнулся.

И зря.

Я тут же почувствовал, как его клинок порезал мне плечо.