Клан
Шрифт:
Кроме того, большого смысла тащиться всем не было. Если задумка пройдёт по плану — вся операция окажется предельно простой: разведка, стремительное похищение с воздуха и долгая скучная транспортировка. Если же что-то пойдёт не так — Максимилиано с Аресом, рана которого должна будет затянуться, отправятся на выручку, ведомые Робином.
На этот раз следящий артефакт, по которому можно будет отыскать Лёху, привязали к рыжему пройдохе. Второй, сломав который пустотник должен был дать сигнал бедствия, отслеживал лично Даран. Не то чтобы ему было плевать на брата, но тот встревал в неприятные
Положа руку на сердце, Стриж и сам предпочёл бы больше не соваться в Поднебесный.
Возвращаться туда, где уже набедокурил — откровенно глупо. Противник насторожился и второй раз провернуть фокус по захвату «языка» будет неимоверно трудно.
А в том, что эльфийские силовики после пропажи двух горожан встанут на свои острые уши и поднимут бдительность до максимума, он не сомневался. Но, к сожалению, другого выбора не было. Лишь в Поднебесном можно гарантировано взять пленного, знающего язык людей и способного читать записи Древних.
И даже техномагическое превосходство эгид над экипировкой дикарей не гарантировало безоговорочной победы. В конце-концов, пустотники были уязвимы для эльфийских магов.
Потому к рейду готовились по максимуму.
Крылатую броню выкрасили в хаки, подмешав в краску песок, чтобы не бликовала. Стриж невольно вспомнил, какое возмущение эта идея вызвала у Робина. По идее, именно рыжий любитель полазить за чужим добром должен был по достоинству оценить идею маскировки, но нет, его чуть удар не хватил, стоило услышать о покраске эгид.
Видимо, сказывалась разница в мышлении: для пустотников, привыкших к технологиям и потому смотревших на них с практической точки зрения, древняя броня была всего лишь эффективным инструментом. Но для местных эгиды были артефактами неимоверной ценности и их покраска считалось едва ли не осквернением и святотатством.
Зато с обмундированием проблем не возникло. Те самые императорские егеря носили однотонную зелёную одежду, покроем походившую на привычный маскировочный костюм: просторная рубаха с капюшоном и мешковатые штаны. Имелись у них так же и «лохматые» накидки. Как оказалось, здесь их широко использовали охотники.
Это заинтересовало Стрижа. В его родном мире утилитарная одежда защитного цвета у военных появилась на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, как ответ на развитие огнестрельного оружия и изменения тактики боя. До этого даже специализированные егерские части хоть и носили мундиры зелёного цвета, но всё равно те были обильно украшены всякого рода шнурами, вензелями и прочими бесполезными элементами. В те времена считалось, что военная форма своим шикарным видом должна вызывать уважение к службе и желание вступить в войска. И мнение это настолько укоренилось в умах военных, что во Вторую англо-бурскую войну британские солдаты, неся чудовищные потери от меткого огня буров, едва ли не бунтовали, когда пришлось сменить алые мундиры на невзрачный хаки.
А тут внезапно такая практичность. Может, тоже результат общения с пустотниками? Или всё же собственный опыт? Магия вполне могла дать тот же эволюционный толчок, что и огнестрельное оружие.
Увы,
Вторым приятным достижением местной военной мысли стали магические сигнальные ракеты. Точнее, местные называли их «сигнальными огнями», а ракетами по привычке обозвал Стриж за схожий эффект: стоило разорвать простенький картонный диск с золотой вязью, как в небо взмывал огненный шарик и рассыпался ворохом искр. С помощью этих артефактов патрули сообщали об обнаруженном разломе. Пустотники же взяли их на случай, если понадобится подать друг другу сигнал, наплевав на скрытность. Мало ли что может случиться в диких землях. Случись им с Мией разделиться — отыскать друг друга при условии выхода из строя эгид будет очень непросто.
Сделали даже маскировочный грим из жира, золы и перемолотой в кашицу травы — на случай, если вдруг придётся проводить разведку по старинке, ползая по зарослям, оставив крылатые эгиды в укрытии. Результат получился вполне приемлемый, только отмывалась эта смесь с трудом. Но этот недостаток никого не смутил — лучше потерпеть жир на коже, чем избыток металла в организме.
Два следящих артефакта Лёха, по уже обкатанной схеме, спрятал под кожей так, чтобы иметь возможность разломить один из них даже связанным.
Через двое суток подготовки Стриж и Миа вылетели в ночь.
Первое время приходилось непросто: связывающая пустотников гондола ограничивала маневренность и затрудняла посадку. Пару раз они чуть не потеряли столь нужную конструкцию: в первый раз едва не разнесли в щепки о крону высокого дерева, а второй — при взлёте. Не заметили, что гондола зацепилась за скрытый травой древесный корень и рванули вверх, за малым едва не выдрав изрядный кусок.
Зато по пути удалось подзарядить эгиды, уничтожив небольшую, в десяток голов, стаю церберов. Правда для этого пришлось сперва отыскать достаточно просторное место для посадки, освободиться от «пассажирского кокона» и уже налегке отправиться на охоту.
Отчаянно не хватало данных об уровне заряда эгид. Это, кстати, было ещё одной причиной для того, чтобы отправиться в путь лишь вдвоём. Сам Стриж в любой момент мог влить часть энергии Белочки в экзоскелет, а откажи вдруг крылья Мии — обеспечить ей безопасную посадку. Сумеет ли он исполнить это разом с двумя-тремя пустотниками? Сомнительно.
Заряда хватило и до горы, которую венчал Поднебесный, добрались на третий день.
Укрывшись в лесу, они дождались темноты и, когда ночь прочно вступила в свои права, вылетели на разведку.
Прошлый раз Стриж не особо приглядывался к тому, что окружает столовую гору, внутри которой эльфы построили свой город. Сейчас же, облетая город на максимальной высоте, увидев плоды их труда, он невольно восхитился трудолюбием ушастых.
Они выкорчевали лес и превратили в поля территорию радиусом километра в два вокруг горы. Их окружала цепь сложенных из грубо отесанного камня сторожевых башен, узких и высоких. Стрижу доводилось читать про такие сооружения. В них дежурили два, максимум три воина — больше просто не помещалось, — попадая внутрь по спущенной верёвочной лестнице.