Клан
Шрифт:
— Постой…
Порыв ветра разорвал белую пелену. Вдалеке, под стенами крепости, стали видны стрельцы, засевшие за утыканным кольями наружу земляным валом и время от времени стреляющие в сторону врага. Отсюда, с насыпи для пушек, разглядеть, по кому ведется стрельба, было невозможно. Слева жахнули могучие пищали — и новые облака дыма закрыли видимость.
— Пойдем в палатку, государь… — опять запросился сын конюха.
— Не боись, — спрыгнув с насыпи, хлопнул его по плечу Петр. — Северный бастион шведский развалим и через
— Буду бояться, государь, — мотнул головой сотник. — Про короля Карла свенского многое сказывали хвалебного. Воюет, дескать, дюже. А рати свенские по всем Европам лучшими в мире обзывали.
— Сам знаю, — поморщился царь. — Да токмо рати эти не здесь, ныне они за морем союзников наших датских воюют, короля Фредерика в Зеландии. А мы тут тем временем ему крепости ощиплем да губу Невскую для себя ими же и огородим.
От крепости донеслись истошные крики, беспорядочная пальба. Петр, уже направившийся было вслед за сотником, обернулся торопливо полез обратно на насыпь:
— Что это там такое деется? Никак, на вылазку гарнизон шведский отчаялся?
— Не стрелять! — положил Меншиков руку на плечо ближнего пушкаря. — Пусть дым маленько развеется…
Прежде чем в белых облаках наметились просветы, прошло несколько минут, и тогда глазам государя, его приближенного и пушкарей открылась ужасающая картина: прижатые к валу стрельцы, смешавшись с невесть откуда взявшимися кирасирами, рубились насмерть, падая один за другим, хотя и прорежая грозными бердышами ряды конницы. Ворота Ивангорода отворились, и оттуда в помощь нападающим выскакивали новые сотни. А по дороге, ведущей вдоль реки, быстрым маршем приближались плотные ряды шведской пехоты.
— Огонь! — заорал Меншиков. — Картечь в стволы! Наводку опускай!
Бомбарды плюнулись ядрами в сторону древней русской крепости, после чего пушкари, выбивая деревянные клинья, с помощью которых регулировался угол возвышения, повернули стволы вдоль насыпи, принялись подносить тяжелые бумажные пакеты с крупнокалиберными пищальными пулями взамен приготовленных в зарядных ящиках ядер. Ветер опять смел с позиций дым. Стало видно несколько шведских сотен, во весь опор мчащихся на позиции осадной артиллерии.
— За мной! — выхватил саблю царь, но сотник сграбастал его за пояс, рванул вниз, поволок с позиций.
Опять жахнули пушки, почти в упор сметая первые ряды конницы, но перезарядить свое мощное оружие еще раз русские уже не успели — из дымовой пелены один за другим начали выскакивать кирасиры и рубить палашами отмахивающихся банниками пушкарей. Мимо вся в пене промчалась лошадь без всадника. Сотник, отпустив Петра, погнался за ней, скоро вернулся, ведя ее в поводу, и подсадил дико озирающегося царя.
— В Гдов! — заорал Меншиков, пытаясь перекричать громыхающую
Со стороны выкопанных вокруг крепости валов донесся ровный треск, потом снова и снова, с частотой человеческого дыхания.
— Плутогонами шведы палят, — понял сотник. — Похоже, теперь точно задавят. Уходить нужно. Уходить, пока всех не побили…
Однако разгромленной русской армии повезло: преследовать и добивать ее никто не стал. Сняв осаду с Нарвы, разнеся в пух и прах опасного врага, шведский король, только что победивший Данию и молниеносно перебросивший войска на прибалтийское побережье, так же резко развернулся против Польши.
— Как же так? — обхватив голову руками, покачивался за столом деревенской избы царь. — Как, почему? Когда он успел?
Петр отказался от предложения гдовского воеводы поселиться в его доме и, дабы не попадаться лишний раз на глаза горожанам, занял жилище местного рыбака, которого стрельцы покамест выгнали с семьею в амбар. В тесной хибаре лишнего места не имелось, а потому минуты позора переживал с государем только его верный сотник.
— Дык, флот у него и свой, и английский, и голландский. Все они на Карловой стороне, — пожал плечами Меншиков, пытаясь растопить печь. — Что за хозяева, все дрова сырые! А шведский король — вояка лихой, от и обернулся, куда не ждали.
— Ерунда все это, — покачал головой царь. — Ну-ка, брось палки да сюда садись. Было мне, Сашка, знамение. Видать, от самого Господа. Дескать, вся сила русская на одном из островов Невы спрятана. И пока земли эти русскими оставались, то и армии наши непобедимы были. А ныне на островах этих швед осел. Оттого и справиться с ним никто не может.
— Странно сие, государь, — пожал плечами сотник. — Коли острова эти рати любые непобедимыми делают, то как шведы захватить их смогли?
— Обманом, Сашка, обманом, — вздохнул Петр. — Союзниками нашими во время Смуты на эти земли пришли, да так на Неве и остались.
— Ну так, стало быть, обманом и назад взять их надобно!
— Как? С залива к Неве ныне нам путь заказан, отбил Карл Ивангород, краденный у нас, обратно. А с Ладожского озера шведы в крепости нашей, ворованной же, Орешке сидят и в реку никого не пропустят. Других путей к заветному острову нет. Болота одни округ Невы, армию туда не провести.
— Какие болота, государь? — наклонившись вперед, перешел на шепот Меншиков. — Ноябрь ныне, зима на носу. Замерзнет все скоро. Карла с армией своею куда-то на запад ушел. Кто нам помешает?
— Ты… — задохнулся царь, потом неожиданно схватил за уши, притянул к себе и поцеловал в губы: — В дворяне тебя, Сашка, отныне произвожу! И землю на прокорм жалую, на вечные времена! Прав ты, стервец. Земли тут безлюдные, дорог никто отродясь не видел. Кто нас остановит?