Клан
Шрифт:
Он пару раз каркнул на птицу, снова зашипел:
— Арха-а-а… Арха-а-а…
Наконец гамаюн перестал биться, замер, уткнувшись кривым клювом чуть не в самые янтарные глаза. Парень разжал руки — птица не шелохнулась.
— Га-а… ма-а… ю-ю-юн… — тихо пропел он, вбивая глупой, хотя и колдовской птице нужный образ.
Мир словно пошел рябью, успокоился, но на дороге стоял уже не простенький «Москвич», а приземистый, вытянутый «Форд», с синей полосой от носа до кормы, с надписью «ДПС» на дверце и проблесковыми маячками на крыше. Молодые люди непостижимым образом
На превращение ни одна из проносящихся мимо машин опять же не отреагировала. Все водители вдосталь насмотрелись в своей жизни и на «Москвичей», и на гаишников. Насмотрелись так, что мимо вторых предпочитали проноситься, отвернувшись в сторону, дабы не привлекать лишнего внимания.
Один из новоявленных милиционеров вышел вперед, вглядываясь в набегающий поток транспорта, неожиданно вскинул палку, ткнул на похожую на зубило вишневую «восьмерку», затем указал жезлом на обочину. Машина послушно затормозила, вильнула в сторону.
— Инспектор Серегин, — козырнул милиционер. — Покажите ваши документы, пожалуйста.
— А что случилось? — поправив очки, выглянул из окна круглолицый, коротко стриженный водитель лет тридцати в светлом плаще.
— Красная машина модели «Ваз 2108», — пожал плечами инспектор. — У нас таких в угоне около двухсот числится. Поэтому попрошу предъявить документы и открыть капот. Я хочу сверить номера кузова и двигателя.
— Вот, черт! Ну, почему среди ночи? Меня жена уже ждать, наверное, перестала… — Тем не менее водитель дернул рычаг замка капота, вышел из машины, протянул техпаспорт.
— Та-ак, — инспектор поднял капот, подпер его штангой. — Давайте смотреть. Номер кузова… Совпадает. Номер двигателя… Ничего не разобрать. Чего это он у вас такой грязный?
— Вот, блин… Сейчас, тряпку возьму… — Водитель скинул плащ, сунул его в открытое окно передней дверцы, оставшись в темном свитере. Отошел к багажнику, спустя несколько минут вернулся с тряпицей размером с носовой платок, полез под капот.
В этот момент второй инспектор, сдвинув автомат вперед, вскинул жезл и, выйдя чуть не на середину дороги, указал им на черную «Волгу» мчащуюся с включенными желтыми противотуманными фарами на бампере. Послышался визг тормозов, машина вильнула к обочине. Стекло водительской дверцы поползло вниз:
— Ты чего, одурел, служивый? Я же тебя чуть не снес! — в окне забелело открытое удостоверение с фотографией, печатями и размашистой подписью: — ФСК! [11] Отходи, мы торопимся.
— Я в ваших бумажках ничего не понимаю, — мотнул головой инспектор и демонстративно снял автомат с предохранителя. — Знаю только, что наркоту и оружие как раз под таким прикрытием возят. Откройте багажник, пожалуйста.
— Ты чего, сдурел, служивый? — опешил водитель. — Да ты знаешь, с кем связываешься? Тебя же завтра
11
Федеральная служба контрразведки. В 1995 году переименована в ФСБ
— Предъявите машину к осмотру. — Милиционер отступил и, широко расставив ноги, положил руку на затвор.
— Ну, родной, ты напросился… — Дверь распахнулась, на асфальт выскочил двухметровый верзила в кожаной куртке. Тут же коротко лязгнул передернутый затвор:
— Медленнее себя ведите, гражданин, — сухо потребовал инспектор.
— Ладно, служивый, я тебе багажник покажу. Но только завтра лично к вам в батальон приеду. Посмотрю, как ты перед начальством запоешь.
В этот момент первый милиционер вдруг схватил водителя «Жигулей» за шею чуть ниже затылка, с силой сжал пальцы, выдергивая жертву из-под капота, хлопнул ладонью по глазам и толкнул в сторону обочины:
— Беги!
И водитель побежал. Завывая от страха и не понимая толком, что он делает, бедолага перепрыгнул придорожную канаву, плеснув водой, на четвереньках забрался на противоположный склон, ринулся к березовой роще, белеющей в полусотне метров.
— Бежит! — вскрикнул второй инспектор.
— Бежит! — тем же тоном отозвался фээскашник, развернулся к жертве, рванул из-под мышки пистолет, передернул затвор.
— Уйдет! — Повернул лицо к машине инспектор.
— Уйдет! — Распахнулись задние дверцы, и наружу выскочили еще двое крепких ребят с пистолетами в руках. Тихо, словно хлопки из неисправного карбюратора, застучали выстрелы трех «макаровых». Водитель за придорожной канавой упал, поднялся, сделал два неуверенных шага, снова упал. Тем временем с заднего сиденья «Волги» наружу выбрался мужчина в полосатом махровом халате и, поглубже запахнувшись, пошел к «восьмерке». Инспектор заботливо приоткрыл ему дверцу, и мужчина сел за руль.
Водитель привстал, зашарил руками в траве, нашел очки, надел их на нос и снова рухнул. Тело стало мелко подрагивать.
— Костя, проверь!
Фээскашник, стоявший ближе к обочине, спрятал оружие, разбежался в два шага, перемахнул канаву, подошел к беглецу, перевернул на спину, приложил руку к шее:
— Готов. — Он вытер пальцы о траву и пошел назад.
— Едри твою налево, — сплюнул тот, что отдавал команду. — Всего сотню верст не довезли. Как теперь доложим?
Конвоиры забрались обратно в салон — с проворотом взвизгнули покрышки, срывая машину с места, и «Волга» умчалась в сторону Москвы.
— Скорее, — открыл инспектор дверцу «восьмерки». — Скорее, Пустынник, гамаюн голодный.
Спасенный из-под ареста мужчина выбрался наружу, быстрым шагом перебрался через канаву, вымочив полы халата почти до пояса, опустился на колени рядом с убитым, прижался губами к губам, с силой выдохнул, потом опустил руки на грудь, несколько раз толкнул, снова выдохнул в рот, еще раз толкнул сердце. Разумеется, искусственное дыхание не могло вернуть застреленного к жизни — но маг добивался совсем другого.