Кланькины истории
Шрифт:
Вскоре Любава и Кланька, гонимые страхом заболеть воспалением легких, вскарабкались на гору. Передохнули и отправились на экскурсию по окрестностям. Впрочем, хватило их ненадолго – страсть к купанию была непреодолима. И когда друзья довезли их до дома, Тося – друг всех домохозяек – осталась помогать по хозяйству, а Кланька с Любавой отправились на поиск какого-нибудь водоема. В итоге они отыскали ручей, истоптали его в поисках самого глубокого места и, разочаровавшись вконец, уселись на корягу и начали петь.
В это время добропорядочная Тося строгала на кухне лук.
– Тоса… –
– Ой, – Тося даже не изменилась в лице.– Это не вой. Это девочки поют.
– У… – непонятно было, успокоилась хозяйка или еще больше испугалась.
Первый в жизни автостоп
На утро был намечен отъезд. Хозяйка собрала им три мешка орехов, мешок яблок и мешок овощей. Испекла пирог. До остановки это добро перетаскивал хозяйский сын.
Из первого автобуса люди вываливались вместе со своей поклажей. В него не влезать не стали. Второй автобус (он же последний) был через полтора часа. Он даже не остановился. По сравнению с ним первый автобус был просторным, как бальная зала.
Все это время Кланька и Любава танцевали и пели. У хозяйского сына от них болела голова. Он ужасно хотел домой. Но его ждали одного! И нужно было что-то предпринять, чтоб дорогие гости все-таки уехали.
– Стоим на дороге до последнего! – отрезал он.
Мимо проезжал сосед. Он посмотрел на своего молодого друга, все понял и согласился довезти драгоценный груз до трассы. А на трассе он мешки выгрузил, всех высадил и исчез.
– Мнэ в другую сторону.
– А нам что теперь делать? Ой-ей-ей! Тут ни автобусов тебе, ничего.
– Голосуйте, может, кто подбэрет.
– Подбирать нас еще… Связались с тобой, Любава, идейная ты наша!
Любава и Кланька пошли вдоль дороги пытать счастья, а Тося осталась на мешках – сторожить. Кланька даже отдала ей свой нож. Машин не было. Иногда проносились переполненные тарантайки, из которых торчали чьи-то ноги. Крыши же тарантаек прогибались под тяжестью привязанной мебели, матрасов, баранов и прочих необходимостей. Останавливаться никто не спешил. Иногда проезжали джипы миротворцев. Не останавливались и они. Тося с мешками исчезла за поворотом. Любава и Кланька обреченно двигались вдоль дороги. Руки от непрерывного голосования затекали. Прошло часа два. Уже давно накрапывал дождь. Мысли о послезавтрашнем поезде угнетали. И за два дня пешком не дойти… Кланькины шлепанцы разодрались. Сама она продрогла, рассопливилась.
– Ну-ка, носки мои возьми, – сняла Любава свои грязные, но сухие носки.
– Носки… Сухие… – Кланька чуть не расплакалась. И еле удержалась, чтоб не расцеловать и носки, и Любаву.
– Все-все. Пойдем проверим, как у Тоськи дела.
Тося сидела на мешках. Доставала яблоки, очищала их ножом и съедала. Одно за другим. Без эмоций, без отчаянья, без тоски. Два часа.
– Я не могу смотреть на это, – сказала Любава. И беззвучно всхлипнула.
Они снова отправились голосовать. И снова Тося со своими яблоками пропала
О, неожиданность! О, случайность!
– Куда вам? В Сухум? Заходитэ.
– За поворот еще надо заехать. Подобрать там…
– Ох, – сдулся водитель, увидев Тосю с мешками.
А что «ох»? И так бывает…
На въезде в город остановились на заправке. Кланька вылезла из машины и побрела размять кости. Куда глаза глядят. И оказалось, что прямо за зарослями, в которых пряталась заправка, раскинулось море. Бирюзовое… Кланька помчалась за Тосей с Любавой.
– Завтра последний день, проведем его здесь, – порешили они.
Руслан
Пешком идти до райского уголка было далековато. А опыт голосования они уже приобрели. Поэтому выстроились у дороги. Повезло им тут же. Затормозила иномарка. Местные жители на иномарках не разъезжают. Кланька насторожилась, начала брюзжать.
– Да что вы? Не стесняйтесь, садитесь! – высунулась из салона огромная бритая голова.
Водитель был русским.
– Подождите, девчонки, – сказал он и смахнул с сидения какие-то предметы в мешок.
– Ой, – разглядела предметы Тося, – Это парфюм такой?
– Нет. Это лимонки, – просто ответил парень. И поправил свои золотые перстни.
– А…
Стали пробираться в машину.
– Ой, неудобно так, тут труба какая-то торчит…
– Это не труба, это гранатомет, – смущенно улыбнулся парень.
Разговорились. Давно ли отдыхаете, а где живете, а на каком метро, а никто не обижает, а не поменяться ли пейджерами…
– Если кто будет обижать… – угрожающе произнес парень.
– Да кто?! Тут все друзья! – ответили ему в три голоса.
Купили несколько арбузов. Расположились на лазурном берегу. Даже пару раз окунулись. И отправились восвояси. На этот раз машины не останавливались, пришлось идти пешком. И тут им встретился один из друзей. Огромная небритая глыба со шрамом на лице. Тося несказанно обрадовалась ему и успела шепнуть Кланьке, что это Руслан, они на днях познакомились, у Русика и у него свои медовые плантации.
– Руслан, привет. Что ты такой печальный?
– У мэнэ траур, – ответила глыба. – Мэнэ сказали, вы мэнэ видэт нэ хотитэ.
Ну, тут его начали утешать, да как он мог подумать, да разве они могли и т.д. Руслан немного успокоился.
– Мы сегодня последний день. Вечером у Русика будут проводы. И ты приходи. И мед… Но это уж ладно…
Руслан окончательно повеселел и обещался быть.
Русик тоже был давним другом Любавиной семьи, потому и Любаву, и ее подруг любезно принимал. Вот и в последний вечер пригласил. Собрались соседи, друзья. Играла музыка. Люди общались, пили мед и вино. Тут приехал Руслан. И оказалось, что у Русика ему не рады. Да и он сам был не рад.