Клайд
Шрифт:
– Это не лаборатория центра? – смотрит на меня с затаившейся на дне глаз тоской. – Пусть это даже сон, прошу, скажи, что я не в исследовательском центре.
– Ты на военной базе вампиров, Кэтрин, – говорю тихо, впервые обращаясь к ней по имени.
– Это странно…
– Что именно?
– Ты… здесь… со мной.
– Это моя…– Что? – работа.
– М-м-м, – снова погружаясь в забытье, протягивает вампирша. И уже с закрытыми глазами просит: – Возьми меня за руку. Пожалуйста. Мне так страшно… умирать.
– Ты не умрешь, –
– Возьми…– выдыхает она и затихает. И хотя этого уже не требуется, я выполняю ее просьбу. Ладошка выглядит по-детски крохотной в моей руке. И я боюсь, что ненароком могу причинить девушке боль. Но больше всего мне хочется согреть ее прохладные пальчики.
Не знаю, услышит ли она меня или нет, но я слегка сжимаю ее руку и шепчу:
– Борись, Кэт. Ты сильная. Ты сможешь. Борись.
***
Как и сказала Роксана, все самое худшее начинается глубокой ночью. Понимаю это, когда ладошка, которую я так и не выпустил из своей руки, начинает дрожать. Я смаргиваю дрему и тут же сосредотачиваюсь на вампирше.
Ее дыхание тяжелое, хриплое. С побелевших губ срывается стон, который переходит в скулеж. Тонкие пальцы крепко сжимают мою ладонь. Кэтрин начинает извиваться на койке.
– Роксана! – кричу врачу. Она прибегает минуту спустя. Спала, отмечаю я по ее растрепавшейся косе. Но Рокси едва бросает взгляд на пациентку, и тут же вся сонливость уходит из ее взгляда.
– Что делать? – спрашивает прибежавшая следом медсестра.
– Честно? Не знаю, – отвечает Рокси, и я слышу обреченность в ее словах. Перевожу взгляд на Кэтрин, что тихо постанывает. Приборы же пищат все чаще и чаще.
– Можно же что-то попробовать? – интересуюсь у врача.
– Я прикинула все варианты, Клайд. В ее крови много чего намешано, и не факт, что, если мы введем новые лекарства, они окажут положительный эффект. Ее сердце не выдерживает. Очистка проходит очень медленно.
– Можно было бы сделать переливание крови, – неуверенно шепчет одна из девушек.
Роксана колеблется.
– Это может помочь? – спрашиваю.
– Я никогда лично не делала ее для вампиров.
– Если это единственный шанс. Делай.
– Хорошо, – все же нерешительно кивает она. – Я обдумала и такой вариант. Лучше всего для донорства подходит Джеральд.
– Я позову его, – тут же откликается одна из медсестер и проворно выскакивает из палаты.
– Готовим оборудование, – вздыхает Роксана и удаляется со второй медсестрой.
Снова остаюсь наедине с Кэтрин. Отпускаю ее руку, отодвигаю стул, чтобы не мешать скорой процедуре.
Только вот стоит мне отойти от койки, как вампирша, все так же не открывая глаз, начинает сбрасывать одеяло. Когда ей это удается, она принимается хныкать громче, елозя по простыне, а затем и вовсе царапать ногтями свою шею и грудь. Я поспеваю к тому моменту, как появляется первая кровь. Прижимаю тонкие руки к кровати и поражаюсь тому, сколько силы в хилом тельце.
Кэтрин начинает вырываться,
Слышатся тяжелые шаги. В палату первым вбегает Вернер, а уже за ним Джеральд и Реас. Парни без слов блокируют ноги вампирши.
– Вер, чего ты стоишь? – рявкает на него Реас. – Закрепи ей руки ремнями.
Вернер, до этого момента замерший как мышь перед удавом, поспешно выполняет указания гипнотизера. После этого ремнями фиксирует и ноги. Этого оказывается мало. Кэтрин продолжает извиваться на койке. Ремни не спасут, понимаю я. Она лишь вывихнет себе конечности.
Мы продолжаем прижимать вампиршу к койке, не давая ей навредить себе.
– Роксана! – зову докторшу. Она появляется как раз в тот момент, когда что-то неуловимо меняется вокруг.
– Я не смогу ничего сделать, когда она так… Ох!
Рокси словно пьяная качается в сторону, а потом оседает на пол без чувств.
– Черт! – ругается Джеральд и сжимает зубы.
– Она применяет силу, – только и успевает сказать Реас, когда Кэтрин добирается и до него. Гипнотизер шумно дышит, но продолжает держать вампиршу, которая заметно притихла.
– Ты как? – спрашиваю Вернера, который бледнеет на глазах.
– Унеси Роксану, – басит здоровяк. На лбу у него проступила вена, а по виску скатывается первая капля пота.
Не медлю ни секунды, метнувшись к бесчувственной докторше. Подхватываю ее на руки и вылетаю в коридор. В мою сторону спешит Кирин, которому я передаю девушку.
– Унеси ее подальше отсюда, – командую ему, а сам возвращаюсь обратно в палату.
Ребята выглядят бледными. Джеральд уже сидит рядом с койкой. Я подхватываю парня, закидывая его руку себе на плечо и практически волоку из комнаты. У дверей нас перехватывают два вампира из охраны. Я передаю им друга и возвращаюсь в палату снова.
Реас и Вернер больше не держат Кэтрин. Бледный гипнотизер сидит, привалившись спиной к стене, и шумно дышит. Мне на помощь приходят новые вампиры, но первый тут же падает на колени и хватается за голову.
– Тащи его отсюда! – командую его напарнику. Тот не медлит и вытаскивает товарища за пределы палаты. Я же вывожу Реаса и возвращаюсь за Вернером.
– Я почти… в порядке, – убеждает меня громила, смотря на меня затуманенным взором. – Кажется, малышка наелась, – сообщает он с хмыканьем.
Поджимаю губы и смотрю в сторону Кэтрин. Приборы продолжают часто пищать, но вампирша больше не мечется на койке. Дыхание ее частое, но и только. Я непроизвольно бросаю взгляд на длинные худые ноги, обнаженные в процессе борьбы белые бедра.
– Не трогай ее, – ворчит Вернер. – Я по твоему… взгляду вижу, что ты… готов ее убить.
– И сделаю всем большое одолжение, – огрызаюсь в ответ. – Поднимайся, – помогаю другу встать на ноги. – Мы не знаем, когда она снова проголодается.
– Ага, – кивает Вер, но, сделав шаг, вскрикивает: – Стой!