Клетка
Шрифт:
— Я так понял, что вы не жалуете полицию, верно?
— Не могу сказать, что очень её люблю, нет.
— Я провёл небольшое расследование. Знаете, вашего брата убил не полицейский. В полиции оружие такого типа не применяется.
— Они сказали мне, когда я забирал его тело.
— Курите?
— Нет, бросил, как только вышел на пенсию.
— Почему?
— Да просто понял, что пришла пора остановиться. Сигареты и женщины. Сейчас только выпить себе позволяю.
Такаги достал «Голуаз» и попытался щёлкнуть зажигалкой. Из кармана рубашки он вытащил маленькую
— Когда вы начали брать пассажиров на свои лодки? — спросил Такаги.
— Пассажиров? Ну да, я слышал, что об этом говорят.
— Уверен, что это не просто слухи, — заметил Мурасава.
Такаги жестом приказал ему помолчать. Старик взглянул на Мурасаву, но ничего не сказал.
— Извините, сами знаете эту молодёжь, — сказал Такаги.
— Я не очень-то терпелив.
— Ваш брат выехал из Хиросимы и направился на Кюсю. Затем он сделал попытку добраться до Яватагамы. Почему он не попытался пересечь Внутреннее море? Этот путь намного ближе. И маршрутов там больше.
— Вам было бы лучше самого брата и спросить.
— Как бы я мог это сделать?
— Вы такой человек, который задаёт слишком много вопросов. Вот сами и думайте почему.
— И как вы полагаете, он может об этом спросить у мёртвого человека? — опять влез в разговор Мурасава.
Старик проигнорировал его вопрос. Такаги затушил сигарету в переносной пепельнице. Она уже была полной. Он забыл утром вытряхнуть её.
— Сколько вам лет? — поинтересовался он.
— Не помню.
— Но ведь теперь вы знаете, что прожили на этом свете довольно долго. Не так, как было, например, пятнадцать лет назад.
Старик посмотрел на Такаги, и в его глазах промелькнуло нечто такое, что можно было с некоторой долей вероятности истолковать как враждебность. Но мужчина тут же принял столь же равнодушный вид, что и раньше.
Он закашлялся и сказал:
— Вы весьма забавный полицейский. Зачем вы тратите время, копаясь в том, что случилось пятнадцать лет назад?
— Вы тот самый единственный человек, который заставил меня вспомнить прошлое.
— Мой брат был неудачником. Он мог погибнуть где угодно и когда угодно. Думаю, что он и сам это всегда понимал.
— Я полагал, что он обращался к вам за помощью.
— Мой брат вырос на море. Возможно, он решил, что лучше ему там и умереть. Он любил море.
— А вы любите море?
— Трудно сказать. Это как часть моего тела. Может ли кто-то сказать, любит ли он своё тело? Вы думаете, рыбак любит море? А брат мой рыбаком не был.
Такаги поднялся. Он тоже уже был немолод.
— Спасибо, что уделили мне время. Извините, что вмешиваюсь в ваши дела. Мы хотели бы ненадолго оставить наш пост у здания, если вы не возражаете.
И они вышли на улицу.
— Вы собираетесь всё просто так и оставить? — прошептал ему в ухо Мурасава. — Почему вы не надавили на него посильнее?
Вернувшись в машину, Такаги достал из кармана карту и сосредоточил своё внимание на зоне района Яватагамы.
— Компания «Таро-мару» должна нанимать моряков.
— Да найти нетрудно. Просто нужно обратиться в профсоюз.
— Пусть кто-нибудь из местных копов этим займётся. Пусть покопаются поглубже.
Мурасава дотянулся до радиоприёмника. Такаги всё ещё рассматривал карту. От Яватагамы к Кюсю тянулся длинный тонкий полуостров. Мыс полуострова Сада. Остров Сикоку напоминал очертаниями дикое животное, а мыс полуострова Сада вклинивался в океан, подобно длинному скрученному хвосту.
— Куда уходят паромы из Саганосеки? В Мисаки? — пробормотал Такаги про себя.
— Что-что?
— Не обращай внимания. Поехали, — сказал Такаги.
Дорога была просто ужасной. Она извивалась на всём пути вдоль побережья; при этом она проходила всего в нескольких дюймах от края обрыва, а под колёсами стучала галька. Почти на всех участках этой дороги видимость была не более чем на тридцать футов вперёд. А сколько здесь было поворотов!
— И это они называют дорогой? — спросил Мурасава, нажимая рукой на автомобильный сигнал.
Такаги достал «Голуаз». Щелчки зажигалки заглушал бесконечный визг тормозов.
3
Рис карри запахом напоминал муку.
Они сидели в дешёвой кафешке, где хозяйкой была одинокая старуха. Такино и Акеми подчищали ложками рис карри с тарелок. Это был придорожный ресторанчик, но особого движения в этом месте не наблюдалось. Единственным транспортным средством здесь являлись случайные машины, которые направлялись к парому или от него.
— Подожди меня на берегу. Я хочу позвонить в Яватагаму, — сказал Такино, когда они вышли на улицу. Акеми кивнула головой.
Сейчас им уже был виден паром, который ждал пассажиров у моста, расположенного в гавани. Там, вдалеке, находился (о чём они могли только догадываться) мыс полуострова Сада и горные цепи Сикоку. Погода была очень солнечной и ясной.
Неподалёку от того места, где стояли паромы, теснились рядышком две телефонные будки. Такино уже звонил сразу, как только они добрались до Саганосеки, но старик не мог пока сказать ему ничего нового. Он лишь произнёс: «Перезвони ещё раз после двух». Сейчас была половина третьего. Последние несколько часов Такино провёл вместе с Акеми, лёжа на пляже. Они просто убивали время. Он совершенно не нервничал. Он просто доверился старику. Всё, что Такино мог сейчас делать сам, — это просто ждать: два дня, три — столько, сколько понадобится. Он с самого начала это понимал.
Старик сразу же поднял трубку:
— Всё в порядке. Ты готов? Есть план. Садись на паром, что отправляется в три тридцать. Примерно через час ты будешь в Мисаки. Там должна быть куча такси, которые ждут у причала, когда вы прибудете. Возьми такси и поезжай в Куси. Я так ведь и говорил тебе вчера вечером, верно?
— Да. Ехать на такси по дороге до самого верха, а потом спускаться по каменной лестнице, пока не попадёшь на пирс.
— У тебя на пароме будет хороший обзор. Внимательно рассмотри небольшую группу домов, которые будто прилепились на холме.