Клей
Шрифт:
Мэгги складывает руки крестом на груди, как будто её подстрелил. Какое-то врмя она стоит молча и кривит свой ротик.
– Вам придётся уйти, пришёл мой дядя Алек, – в итоге шепчет она нам. Вид у неё при этом очень напряжённый.
Гейл снова отворачивается лицом к стене и говорит:
– О боже, как меня всё заебало! – Она подхватила одеяло и натянула на себя, как грёбанная кошка.
Однако у меня дрын ещё горит, и ни одна сука не уйдёт, пока я не выпущу заряд.
– Заткнись, Мэгги, – говорю я, а сам смотрю
Хлопнула дверь, и Гейл снова прижимается ко мне, я делаю несколько выпадов, и она уже начинает постанывать. Я хотел подержать её в топе и потом, может даже запихнуть ей в другую дырку, чтобы кончить, но с этим придётся повременить, всё из-за тупой коровы Мэгги, да и хуй с ним, пусть это будет повод для следующей встречи. И вот она кричит и воет, и я тяжело дышу, и она кончает, как артиллерийская батарея, и я тоже кончаю, и, слава яйцам, Мэгги выпучилась и выбежала из комнаты, потому что Гейл разошлась как бутылка молока, оставленная в пустыне Сахара.
– О Терри… ты просто животное... – кричит она.
Ёбыррррь…
Я хватаю воздух, вставляю ей по самые гланды и выпускаю из себя всё до последней капли. Потом, восстанавливая дыхание, я представляю её в булочной и как я трахаю её на лотках со сдобой. Я целую её в большие влажные губы, потом поднимаюсь на руках и смотрю ей прямо в глаза.
– У нас с тобой химическая реакция, детка. Ты не можешь закрыть на это глаза. Понимаешь, о чём я?
Она кивает.
Отличная реплика, это из фильма, который, я смотрел в «Классике» на Никольсон-стрит. «Прогресс Перси», так, по-моему, он назывался. Там про белого парнишку, которому достался перец черномазого.
Я слезаю с неё, и мы начинаем одеваться.
Тут снова входит Мэгги.
– Вам придётся уйти, – почти вопит она, глаза красные, вертит на пальцах завиток волос.
Гейл ищет свои трусы, но я нашёл их первым и зажал, сунул себе в карман. Сувенир. То же самое было с той Филиппой из Хаддерсфильда, которую я фачил в мотеле. Сувенир из Блэкпула. А почему нет? Каждому своё. Лучше ездить на тёлках, чем на трамваях, и прикладываться лучше к пихвам, чем к каменным развалинам. Я так считаю, по крайней мере.
Однако Мэгги напряглась не на шутку.
– Да ладно тебе, Мэгги, чё за проблемы? Твой дядя нам здесь нисколько не мешает, – говорю. – Не ревнуешь же ты меня к Гейл?
– На хуй, – сплёвывает она, – пиздуй отсюда, сынок!
Я покачиваю головой, завязывая шнурок на новых ботинках. Какие всё-таки тётки незрелые бывают, когда дело касается фачилова. Хочешь ебаться – ебись. Не хочешь – прсото скажи «нет».
– Не охуевай так, Мэгги, мы с Гэйл здесь просто немножко повеселились, – предупреждаю я опущенную корову.
У каждого есть право на удовольствие. В чём, бля, проблема-то? Нужно было выдать эту реплику из «Эммануэль», так там,
– Повеселились, и всё, Мэгги, – говорит Гейл, всё ещё в поисках своих трусов, – и не надо так напрягаться. Ты ведь даже не гуляешь с Терри.
Мэгги сжимает зубы и поворачивается ко мне.
– Так значит, ты теперь с ней гуляешь? – спрашивает она, вся в обидках.
Не деритесь, девочки, не надо, на всех хватит! Зуб даю! Не стоит так нервничать и расстраиваться, детка!
Я поворачиваюсь к Гейл, подмигиваю ей.
– Нет… не будь дуррой, Мэгги. Я ж сказал, мы просто почудили, повеселились. А, Гейл? Тебе уже пора рассмеяться, Мэгги. Иди сюда, обними меня, – говорю и похлопываю по кровати. – Ты, я и Гейл, все вместе, – шепчу я. – Дядя Алек не станет нас беспокоить.
Но она стоит на своём, буравит нас взглядом. Помню, когда мы с Карлом Юартом были дежурными по столовой, разносили тарелки, он всегда приносил ей порцию побольше, и второго тоже, потому что она ему нравилась, да, Соломенная Голова запал на неё как надо. Мы, может, спасли эту грязную овцу от голодной смерти, я и Картл, и вот она благодарность.
Могу поспорить, наш мистер Юарт с превеликим удовольствием преподнёс бы опущенной малышке угощение, которым я её только что попотчевал! Зуб даю!
– Терри, ты не видел моих трусов? – спрашивает Гейл. – Не могу их, блядь, найти.
– Нет, не мой размер, – смеюсь. Положа их под подушку перед сном! Нюх-нюх-нюх!
– Попробуй снимать их пореже, может тогда легче будет найти, – шипит на неё Мэгги.
– Кто бы говорил, – огрызается Гейл. – Не надо так охуевать только потому, что ты у себя дома!
У Мэгги опять глаза на мокром месте. И ежу понятно, что Гейл враз её отхуячит один на один. Вот это было б шоу. Я натянул штаны, подошёл к Мэгги и обнял её. Она пытается меня оттолкнуть, но не слишком старается, знаете, как бывает.
– Да мы просто пошутили, – говорю. – Давайте теперь просто сядем и расслабимся.
– Я не могу расслабиться! Как я могу расслабиться! Мама с папой уехали в Блэкпул, а меня оставили с дядей Алеком! Он постоянно пьян, он уже устроил пожар у себя дома! Мне приходится всё время за ним присматривать… так нечестно.. – Она всхлипнула и разревелась вовсю.
Я пытаюсь её успокоить, а сам смотрю на Гейл, которая натягивает свои штаны без трусов. Она наверное, стянет потом пару у Мэгги, иначе её здоровенный чёрный куст будет просвечиваться сквозь тонкие хлопковые штанишки. Хотя я не думаю, что она прям-таки собралась уже домой.
– Да не обращай ты на него внимания, Мэгги, – качает головой Гейл.
Её интересуют только трусы. Впрочем, меня тоже.
Мэгги побаивается дядю Алека. Она не хочет спускаться, даже чтобы налить чаю, лишь бы с ним не встречаться.