Клей
Шрифт:
– Вся проблема в нашем районе, – решил Топси, – стены слишком тонкие. Пукнешь – у соседей слышно. Если б мы жили в большом доме с подвалом или гаражом, как этот старый еврюга, – он указал большим пальцем вверх, где был магазин, – мы бы уже были как «Джем», бля. Они бы нас разогревали.
Я испугался, что пидор Джордж услашал его, потому что Топси чуть не прокричал это, так что я выглянул из подсобки. Джордж всё корпит над цветочками, издавая странный свист сквозь зубы. Я вернулся в подсобку и, понизив голос, сказал:
– Ньюман не еврей, Топс. Он –
Топс посуровел лицом.
– Да ты наполовину католик, – с осуждением в голосе сказал он, – по материнской линии.
– Ебанись ты, фанатик хуев, моя мама и в церкви никогда не была, а отцовская родня – все из Оранжевых, хотя мне, в общем-то, похуй. И Ньюман тоже протестант, – я указал на потолок. – Он же староста прихода, ёб твою.
Топси щёлкает по кончику носа.
– Это он так хочет думать. Он ходит в нашу церковь для маскировки. Если бы такие, как Жидман, ходили в синагогу, они б сюда и носу не казали. Поэтому они и пробираются в протестантские общины, чтобы это не так бросалось в глаза. Он хочет, чтоб ты думал, что он один из нас, но это не так.
Как раз в этот момент Ньюман спустился по лестнице, мы услышали, когда он уже сходил по последним двум ступенькам. Он и впрямь умеет подкрасться. Бочком войдя в узкую подсобку, словно рак, он навострил жальце.
– Давай-ка! – У него птичье личико с острым клювом и острыми бегающими глазками. – Нужно доставить несколько заказов, – сказал он мне.
Вот вам несправедливость мира. Ньюмана поносит Топси, но тому плевать, достаётся всё равно всегда мне. Я как последний мудак, в любую погоду рулю на велике, доставляя заказы ленивым буржуям, которые никогда не дают чаевых и смотрят на тебя как на собственную грёбаную прислугу. Если б мне не нужны были деньги на «маршалловский» усилок, он мог бы засунуть свою работу себе в сраку. На «фендере стратакастере» через говёный комбик не поиграешь.
Я здесь грёбаный работничек. Топси только расставляет всё по полкам в торговом зале наверху или загружает венки, которые Ньюман развозит по кладбищам и крематориям. Если мы оба на месте, доставку поручают именно мне. Иногда даже посылают в магазин на Горджи-роуд.
Зато мне не придётся вступать с Топси в политические дебаты. Он придерживается сомнительных взглядов, но в основном чтобы подразнить окружающих, шокировать их. Люди не всегда в него врубаются. А мне есть за что его благодарить, он подкинул мне эту работёнку.
– Итак, Брайан, – прогнусавил Ньюман, – пойди наверх и посмотри, чего на полках не хватает. Тебе понадобится ящик черенков ананаса, это я тебе сразу скажу, и ещё садовый горошек.
– Замётано, – весело ответил Топси и пошёл расставлять всё по полочкам.
Поднимаюсь за ним по лестнице, Топси поставил Ньюману рожки. А вот к некоторым жизнь задом: сучара будет сидеть в тёплом уютном магазине, забалтывать Дебору или Вики, смотря кто там помогает сегодня старушке миссис Бакстер. А я тем временем должен рисковать жизнью, пробираясь сквозь плотные потоки машин на перегруженном велике между Мерчистоном и
Ящики для цветов разложены на полу хранилища, где свистящий пидор, облачённый в обычный зелёный комбез, составляет свои цветочные композиции. Это он тоже делать умеет, его руки стремительно сгибают и мнут стебли, и настоящее произведение искусства готово за какие-то несколько минут. Я бы даже не знал, с чего начать. Я смотрю на адреса, наклеенные на каждый ящик, и начинаю планировать маршрут. Сегодня не так уж худо. Начать лучше будет с самых дальних в Колинтоне и постепенно возвращаться обратно. Так бодрее получается. Хуже всего бывает по утрам в субботу, когда мы с Топси работаем попеременно: одну неделю он, другую – я. Несколько раз то он, то я опаздывали на автобус «Хартс», особенно если это игра далеко на выезде и им приходилось отправляться пораньше.
Когда я устроился на работу, Топси проинструктировал меня насчёт пидора Джорджа:
– Он старый гомосек. То есть за жопу в тёмном углу он тебя хватать не будет, но по тому, как он говорит, жеманничает и сюсюкает, видно, что он пидор.
С губ старика Джорджа слетела слюна и оросила мне лицо, как из водяного пистолета, которым он опрыскивает свои композиции. Указав на один из ящиков, он сказал:
– Сперва отвези этот заказ миссис Росс, сынок. Она уже звонила справиться.
Лизоблюд голимый.
В общем, я стал загружать старый, с чёрной рамой велик для доставки, а сверху доносился громкий смех Топси и Деборы, такой симпотной студенточки.
Выпить и забыться
Я опаздываю, и всё из-за пуделька миссис Росс в воротничке из шотландки. Он постоянно цапает меня за ботинки. На этот раз он зашёл слишком далеко, поцарапал кожу на ноге, а может, даже порвал штанину. Тварь заебала не на шутку, короче, я бухнул ящик с заказом прямо на него. Ублюдок взвизгнул и стал с воем пытаться выбраться из-под тяжёлого ящика. Надеюсь, хребет ему переломало.
Жирная свинья, его хозяйка, подошла к двери:
– Что случилось? – проскрипела она, – что ты с ним сделал!
Она приподняла ящик, и чмо вертлявое скрылось за дверью.
– Простите, – улыбаюсь, – я не специально. Он укусил меня за ногу, и я с испугу уронил ящик.
– Ты… ты… дубина…
Я давно уже понял, что в таких случаях лучше всего сохранять спокойствие и просто повторять одно и то же. Мой старик рассказывал, что так их учили в профсоюзе вести переговоры.
– Он укусил меня за ногу, от неожиданности я случайно уронил ящик.
Она посмотрела на меня с нескрываемой ненавистью, повернулась и загромыхала за собакой.
– Бедняжка… бедненький… мальчик мой…
Я нисколько не рисковал отсаться без чаевых, потому что старая сучка хоть и жирна до дури, задаром и не пёрнет. На Слейтфорд-роуд я наглотался газов из наебнувшейся выхлопной трубы рейсового автобуса: спасибо транспортной компании Лотиана. Потом я, правда, получил десять шиллингов от миссис Брайан, что, конечно, подбодрило меня, но вернулся я в магазин в Шэндоне уже после закрытия.