Клеймо красоты
Шрифт:
Если правда, что человек произошел от обезьяны, то в магазине стояло живое подтверждение теории дарвинизма. Причем, судя по всему, в данном случае процесс завершился буквально только что, даже волосяные покровы еще не успели сойти с тела вновь образованного гомо сапиенса. Если бы любителю «Нижегородской» прикрыть лицо, его вполне можно было бы демонстрировать в зоопарке вместо гориллы. Могучие клубки мышц, глыбы плеч, шея в два обхвата, плавно сужающаяся к макушке бритой белобрысой головы… Однако
Большие голубые глаза грозно сузились, когда их обладатель не услышал ответа на свой вопрос, и покупатели, все как один, вдруг решили, что попусту тратят в очереди драгоценное время, которое можно было бы использовать для хозяйственных дел, прогулок за околицей или, к примеру, для чтения романа «Граф Монте-Кристо». Магазин как-то враз опустел, и по одну сторону прилавка осталась продавщица, а по другую – экспонат из музея дарвинизма и неземная красавица.
Голубые глаза расширились при взгляде на ее стройную фигуру и немыслимые ноги.
– Мать твою… – выразила горилла свое неподдельное восхищение и брякнула на прилавок кулачище с зажатой в нем пачкой купюр. – Шампанского даме!
– Это ей в Вышние Осьмаки! – возбужденно доложила продавщица, выставляя черно-серебристую бутылку.
– Да что ты мне даешь? – рявкнул покупатель. – Ящик волоки! Ящик шампанского!
Продавщица, спотыкаясь, зарысила в подсобку.
Гориллообразный субъект одним махом содрал фольгу, отвинтил проволоку, пробка ударила в лампу дневного света, и в магазине резко наступили сумерки. Впрочем, девушка этого даже не заметила, потому что пыталась спастись от пенистой струи, хлынувшей из бутылки, словно из огнетушителя.
Подтверждение теории дарвинизма с неподдельным восторгом наблюдало за грациозными движениями ее изящного тела.
Убедившись, что ни одежде, ни прическе не принесено урону, девушка подняла на гориллу затуманенные очи.
– Извините, – выдохнула она, – а вы случайно не в Вышние Осьмаки едете?
Человекообразный субъект кивнул, зачарованно протянув ей шипящую бутылку.
Девушка машинально приняла ее.
– А вы меня не подвезете?
– Подвезу, – хрипло выдохнул гигант. – На край света подвезу!
Продавщица с грохотом проволокла по полу ящик. Недавно образованный гомо сапиенс выхватил еще одну бутылку шампанского, столь же эффектно открыл ее, не разбив ничего на потолке лишь потому, что разбивать уже было нечего, и картинно чокнулся с девушкой, брякнув своей бутылкой о ту, которая была у нее в руке:
– Со знакомством! Виталя меня зовут. А тебя?
Девушка провела языком по губам. Это движение выдало бы проницательному наблюдателю ее крайнее замешательство, однако Виталя при этом испустил сдавленный стон и торопливо залил пожар шампанским.
Она тоже сделала отчаянный глоток
– Ирина… Ирина Бурмистрова.
– Иринка, значит, – ласково уточнил Виталя. – Красивое имя! И ты… ты тоже бамбук!
Девушка испуганно хлопнула ресницами, но потом решила, что это комплимент ее стройности. Впрочем, особо вдаваться в сущность комплимента времени не было: Виталя засунул по бутылке шампанского в карманы необъятных шортов, сграбастал в каждую ручищу по ящику водки и скомандовал:
– На выход!
Ирина потащилась за ним будто во сне. Ей уже давно казалось, что с ней происходит нечто нереальное, какая-то фантастика, ну а сейчас это ощущение усугубилось. Виталя так на нее смотрел… Вообще-то сегодня с самого утра все мужчины смотрели на нее именно так. И, надо признать, это доставляло ей удовольствие. Но все же откуда-то с обочин сознания нет-нет да и высовывалась ехидненькая мыслишка: «Что ты о себе возомнила, интересно?! Они, дураки, ничего не знают, но ты-то, ты… Кому голову морочишь?!»
Ирина запуталась на ступеньках в своих каблучищах и влетела прямиком в объятия Витали, который уже запихал ящики в багажник огромного серебряно сверкающего автомобиля и даже избавился от бутылок.
– Ух ты какая тоненькая! – пробормотал Виталя. – Хоть узлом тебя завяжи. Прямо змейка! А ты, между прочим, змеев боишься?
– Не змеев, а змей, – уточнила девушка с видом человека, привыкшего исправлять речевые ошибки ближних своих, но тут же испугалась: – А что, тут водятся змеи?!
– Одного я своими глазами видел час назад, – хохотнул Виталя, снова проигнорировав родовую ошибку. – Садись. А ну, красивая, поехали кататься!
Ирина заскочила на переднее сиденье и села, пытаясь натянуть юбку на колени. С тем же успехом Ева могла проделывать это со своим фиговым листком. Но рядом с Евой не было гориллы с горящими голубыми глазами! Однако имелся в наличии Змей, что еще хуже. Змей, змей… Ирина вздрогнула всем телом от такого совпадения, но оказалось, что это дрогнуло, срываясь с места, мощное сооружение на колесах.
Миг – и позади осталась не только привокзальная площадь с «кометой Сириус», но и весь поселок. Промелькнул столбик с табличкой «Арень», перечеркнутой красной полосой, – и к дороге с обеих сторон подступили сосны.
– Что это? – испуганно обернулась Ирина Бурмистрова.
– Чего такое? – покосился назад и Виталя, почему-то сняв правую руку с руля и сунув ее под сиденье.
– Да вот табличка. Слово «Арень» перечеркнуто. Значит, это все-таки была не Арень?
Виталя снова взялся за руль обеими руками и издал короткое ржание.
– Да это значит, что Арень кончилась. Дорожный знак! На въезде – надпись без черты, на выезде – с чертой. Элементарно, Ватсон! Откуда ты взялась, что таких простых вещей не знаешь?