Клеймо красоты
Шрифт:
Он шагнул к выходу, мимоходом погладив Ирину по плечу, и только тут до нее дошло, что ей предлагается уехать из Вышних Осьмаков.
– Нет, я останусь! – выкрикнула она как-то слишком уж громко и отчаянно. Испугалась напряженного, обиженного взгляда Павла и зачастила: – Я не смогу бросить бабу Ксеню, ты представляешь, в каком она будет состоянии утром, когда узнает, что Петр ранен.
– Да, Ира, – всхлипнула Маришка. – Побудь с ней, пожалуйста. У нее сердце на самом деле очень слабое, я за нее все время боюсь.
– Останусь,
– Кстати! – ахнул Сергей. – Человека забыли! А где, в самом деле, Никифор Иваныч?
– Здесь его не было, когда мы пришли, – испуганно пробормотала Ирина. – Я не знаю… Я искала, но в доме его нет. Может, он за помощью побежал? И, не дай бог, упал где-нибудь, ногу сломал…
– Или его пристукнул тот, кто стрелял в Петра, что гораздо более вероятно, – пробормотал Павел. – И старик в самом деле валяется где-нибудь в кустах, раненный, а то и… Думаю, отметем как несостоятельную, версию о том, что дед сам оказался этим ковбоем, который одним выстрелом из своей клюки уложил Петра?
Ирина тихо кивнула, уткнув глаза в пол.
– То есть, выходит, не старик вас с Маришкой на помощь позвал? – наконец догадался Павел. – А каким же образом вы сюда попали, девицы? Неужели слышали выстрелы?
– Сквозь такой оркестр? – Сергей ткнул перстом вверх, где как раз заходились в соло ударные. – Слабо верится.
– Меня Ира позвала, – прорыдала Маришка. – Говорила, что за деда беспокоится…
– За деда? – вкрадчиво переспросил Павел. – А чего за него беспокоиться? Разве ему что-то угрожало? Или… кто-то?
– Ну, пришли и пришли, – зло буркнула Ирина. – Вы ведь тоже почему-то пришли сюда!
– Так вслед за вами, красавицы! – усмехнулся Павел. – Единственно потому, что пожелали побыть в вашей теплой компании. Меня разбудил гром, вышел на крыльцо и стою мокну, не веря ни глазам, ни ушам, ни единому органу осязания и обоняния. Смотрю, по своему двору экстатически бродит Сергей – мы же с ним в соседях. Сошлись у забора, обменялись радостными впечатлениями. А тут молния высветила две знакомые фигурки в конце улицы… Куда это, думаем, чесанули наши красавицы? Не к деду ли Никифору – на женихов погадать?
В голосе его звякнула такая горечь, что Ирина вскинула испуганные глаза, и Павел сразу сбавил тон:
– Извини, это я сдуру ляпнул. Просто забеспокоились и пошли за вами. И вот пришли… к развязке, так сказать, кровавой драмы. Кто же ее учинил, интересно?
И вдруг Маришка, забывшаяся над Петром, встрепенулась. Вскинула огромные, обметанные тенями глаза, медленно повела ими по лицам, как бы пытаясь что-то вспомнить, что-то сказать.
У Ирины стиснулось страхом, начало падать сердце…
– Ладно, – вдруг вымолвила она, и показалось, не просто сказала, а как бы бросилась всем телом вперед.
– Виталя? – недоверчиво переспросил Сергей. – Восстал со дна болотного, что ли?
– И чего он тебе наврал? – выдохнул сквозь зубы Павел.
– Он чуть не утонул, отсиживался на каком-то островке, не видном в дыму, – с трудом говорила Ирина. – Потом вернулся, чтобы поговорить с дедом… И, видимо, застал тут весь этот ужас. Он был просто не в себе от страха!
– Ну, брось, – хмыкнул Павел. – Не стоит приписывать этому примату то, чего он не способен ощущать. Для таких, как он, человека кокнуть – раз плюнуть. Знаю, на собственной шкуре испытал. Вернее, на макушке! – Он демонстративно потер голову. – Ну, теперь все ясно. Петр застал здесь этого отморозка, может, он ограбить хотел старика, иконы старинные забрать или еще что-нибудь, началась свалка, Виталя его и…
Сергей хотел что-то сказать, но Павел энергично перебил:
– Мы же не знаем, что еще, кроме гранат, забрал тогда Виталя из своего арсенала. Я валялся в подвале без сознания, а вы его не обыскивали, конечно.
– Не обыскивали, – кивнул Сергей. – И все же я не могу поверить…
«Уж ты бы лучше помолчал!» – со смертной тоской подумала Ирина.
– Слушайте, – выдавила она моляще, понимая, что больше не в силах терпеть эту пытку, – хватит следствие вести! Пока вы языками чешете, Петр может умереть!
Сергей без слова выбежал из дому.
– Да, – сказал Павел, – ты права, как всегда. Ох, Ира, Ирочка, ты моя… загадка века!
– Глупости, – неловко сказала Ирина. – Нисколько я не загадочная. И сейчас совершенно не во мне дело!
– Опять ты права, – покладисто кивнул Павел. – Не в тебе. Но я все же скажу: ты мой сбывшийся сон, вот ты кто такая. «До встречи с тобою под сенью заката был парень я просто осёл, ты только одна, ты одна виновата…» Слушай, – он внезапно стал серьезен. – Если бы не положение Петра, я бы тебя здесь не оставил. Нам надо поговорить, и очень серьезно! Об одном прошу – очень прошу, умоляю! – сиди рядом со старухой, не отходя. Не вздумай идти разыскивать Виталю. Скорее всего он чесанул снова в скит. Ну и бес с ним! А ты – из дому ни ногой, пока я за тобой не приеду. Ни с кем не общайся, а главное – с этим… победителем ночных разбойников. Поняла?
У Ирины губы вдруг стали сухие-сухие, будто бумажные.
– Почему?
– Потому что… – Павел смотрел в нерешительности, словно знал что-то, но думал: говорить или не говорить? – Потому что… Ладно, спишем все на вульгарную ревность! – криво усмехнулся он и обернулся к дверям, за которыми в это время послышался рев мотора. – Быстро же обернулся наш герой!
В дом ворвался Сергей:
– Ну, взяли?
– Ирина, собери там какое-нибудь тряпье в машине постелить, – велел Павел.