Клеймо
Шрифт:
Я в ужасе уставилась на нее. Что тут еще скажешь?
Вижу, что и регистраторше не по себе. Она покосилась в угол – там камера наблюдения.
– У вас есть еще какие-то вопросы? – все так же любезно спросила она.
– Мне нужен мистер Берри, – сказала я резко и настойчиво. Поскольку все стражи, кто мог свидетельствовать о шестом Клейме, пропали, а Кэррика найти так и не удалось, нужно срочно обратиться к мистеру Берри. Пусть сейчас же отдаст мне ту видеозапись.
Регистраторша явно довольна, что хоть чем-то может мне помочь.
– Мистера
– К сожалению, в кабинете его нет. Хотите что-то ему передать?
– Передайте, пожалуйста, что я прошу позвонить. Срочно.
– Хорошо.
– Нет ли у вас телефона Тины? Адреса электронной почты? Хоть что-то? Мне нужно задать ей всего лишь один вопрос. Я не собираюсь досаждать ей, вы можете об этом не беспокоиться.
Она прикусила губу.
– Вообще-то не полагается…
Но я вижу, ее тоже что-то смущает.
– Минуточку. – Она вышла в заднюю комнату, а я осталась ждать, пытаясь осмыслить, как это все стражи разом уволились.
Глянула на часы, машинально побарабанила пальцами по стойке. Скоро мама приедет за Джунипер и перепугается, узнав, что я не еду с ней вместе домой. Этот риск нужно как-то оправдать. Дверь распахнулась. Я ожидала увидеть регистраторшу, а вышел Креван. Кровь молотом ударила в виски. Я не встречалась с судьей после той сцены в камере Клеймения, и сейчас вспомнилось все: тот безумный взгляд и крик, когда он велел мне покаяться, и невыносимая боль шестого, без анестезии, ожога. Он в красной мантии, снарядился в суд. Я с трудом перевожу дух. Судья Креван наводит на меня страх. Это больше не отец Арта, это кто-то другой, злобный и страшный, я понимаю, почему Арт не может с ним жить. И я тоже не могу стоять с ним рядом, меня всю трясет.
Из-за его спины выглядывает регистраторша, лицо ее залито багровой краской. Она держит какой-то клочок бумаги, я догадываюсь: это адрес Тины, он нужен мне позарез. Если сейчас не получу его, в другой раз она мне уже его не даст. Но Креван пристально смотрит на меня, на нее, и, если он вырвет листок из ее рук, все пропало.
– Селестина! – произносит он, раздувая ноздри, словно почуял скверный запах. Он смотрит на меня с такой ненавистью – никто на меня так не смотрел даже в эти дни. – Что ты тут делаешь?
– Что я тут делаю? – переспрашиваю я и слышу, как дрожит мой голос.
Мой страх лишь придает ему силы, судья смотрит на меня с интересом, чуть ли не развлекаясь.
– Я… я… – Ни одной мысли в голове, не могу даже солгать, выдумать сколько-нибудь правдоподобный предлог, какая же я дура, сама влезла в новую историю. Голова плывет – а что, если удариться в бегство? Он погонится за мной?
– Вот ты где, – раздается сзади голос Пиа Ванг, деловой, без эмоций. – Я тебя искала. Я освободилась, идем.
Только этого не хватало! Пиа и Креван одновременно.
Она выходит из-за моей спины, смотрит прямо
– Судья Креван, добрый день. Мы с Селестиной как раз собираемся приступить к очередной порции интервью. Ты же ко мне приехала? – подсказывает она.
Я таращусь в изумлении. Пиа пытается меня выручить? Я киваю.
Регистраторша комкает листок. Ничего не вышло.
– Тогда пошли. За углом есть кафе, – распоряжается Пиа. – Рада была видеть вас, судья, – уверенно кивает она ему на прощание и ведет меня прочь.
На подгибающихся ногах, не оглядываясь – а то еще Креван затребует меня обратно, – я выхожу вместе с Пиа. Вокруг замка и на самой его территории множество узких дорожек, мощенных старинным камнем. Пиа повела меня по одному из таких проходов в крошечное кафе, пять тесно сдвинутых столиков. Она заранее знала, что тут никого не будет. Прыщавый подросток за стойкой налил нам кофе, присел на высокий барный стул и уткнулся в свой телефон. Даже если он слышит каждое слово нашей беседы, ему, очевидно, все равно.
Пока мы устроились, я успела взять себя в руки.
– Что ты тут делала? – спросила Пиа.
– Вас искала, – саркастически ответила я. – И нашла!
Она смотрит на меня подозрительно, однако лучше придерживаться этой версии, иначе она станет докапываться до истинных причин моего появления, а я не собираюсь признаваться в том, что ищу Кэррика.
– Я подумала насчет того доказательства, – говорит она, поглядывая на подростка за стойкой, потом на меня.
– Ага.
– Не пойдет. Ты могла сама это сделать.
Я чуть кофе не подавилась, и Пиа сама сообразила, какую сказала чушь.
– Или кто-то другой мог это сделать. Нет никаких доказательств, что это сделал… он.
– Да что это с вами? Вы правда думаете, что я сама прижгла себя каленым железом – без анестезии? – Слова эти вырвались чересчур громко, но эта женщина – как с ней разговаривать? Мы дружно обернулись на подростка, но он и глаз не поднял от телефона.
– Нет ни одного человека, кто мог бы подтвердить, – повторяет она. – Твоих родных и мистера Берри вывели еще перед пятым Клеймом. В комнате для зрителей никого не было. В отчетах ни слова.
О Кэррике и о том, что мистер Берри вернулся, она не знает. Конечно, Фунар промолчал о том, что они оба ухитрились прорваться и видели все, ведь это он допустил прокол.
– Вы говорили со стражами? – спрашиваю я.
– Нет, но я видела отчеты, написанные стражами.
– Разумеется, но вы с ними говорили?
– Нет.
– Занятно. – Я допила кофе и поднялась. Храбрость отчасти вернулась ко мне, но как же я молилась о том, чтобы не наткнуться снова на судью Кревана! Ясное дело, теперь он что захочет, то со мной и сделает. – Мне пора домой, чтобы мама не волновалась. А вам бы следовало поговорить со стражами, вдруг они вам расскажут что-то, чего не было в отчетах. Тина, Джун, Барк, Фунар и Тони. Спросите у регистраторши.