Клиент Пуаро
Шрифт:
Увидев своего любимца в скорбной позе, Лола почувствовала угрызения совести.
– Пуишечка, детка! – начала она ласково, но попугай тут же заорал в клетке, захлопал крыльями и затопал ногами.
Лола махнула рукой и решила оставить примирение с песиком на потом.
– Дорогая! – позвал Леня. – Тебе удалось что-нибудь выяснить?
– Да, и очень много, только ты первый начинай.
– Ну что, – начал Леня, усевшись в кресло и почесывая за ушами невесть откуда взявшегося у него на коленях кота Аскольда, – как я и предполагал, речь идет о наследстве старухи Лопатиной. В наследстве
– Кто? – невинно спросила Лола.
– Это… неважно. – По тому, как Маркиз сделал легкую запинку при ответе, Лола сразу же поняла, что в деле замешана женщина, да не какая-нибудь посторонняя, а близкая знакомая ее ветреного компаньона.
– Короче, бабуля узнает, что у нее в доме имеется такая ценность, – начал Леня, старательно отворачиваясь от своей проницательной подруги, потому что неоднократно имел случай убедиться, что Лолка не только умеет читать по глазам, но и запросто влезет ему в душу, – она решает обезопасить себя от воров и грабителей, вызывает нотариуса…
– Селиверстова Владимира Константиновича, нотариальная контора находится на Каменноостровском проспекте, – вставила Лола.
Маркиз удивленно блеснул глазами, но продолжил:
– Вызывает нотариуса и пишет завещание, по которому эту картину вместе с остальными отписывает своему племяннику Алеше Зайценогову – в миру писатель Волкоедов. А племяннице Верочке, которая часто ходит к старушке пить чай, – как раз чайный сервиз и вышивки собственного изготовления.
– Коварная старуха! – Лола покачала головой. – Но отчасти я ее понимаю.
– Она отдает самую ценную картину нотариусу Селиверстову, который прячет ее в банковский сейф.
– А дальше я знаю! – оживилась Лола. – Можно расскажу?
Маркиз милостиво кивнул.
– Верочка Зайценогова девица не промах, она подозревает, что шляется к старухе напрасно. Та обожает своего племянника Лешеньку, а ее, Веру, может спокойно оставить с носом. Поэтому она узнает каким-то образом имя нотариуса – возможно, старуха его и не скрывала, начинает кружить около конторы и однажды знакомится с секретаршей Леночкой, которая сама себя называет помощником нотариуса. Уж не знаю как, но Вере удается убедить Леночку заглянуть в старухино завещание. Это должностное преступление, но Вера обещает заплатить ей за сведения пятьсот долларов. Та девушка небалованная; это нотариусы получают кучу денег, а секретари – мало. Так что пятьсот баксов для Лены очень даже большая сумма.
– Откуда ты все это знаешь? – поразился Леня.
– Выследила их, но не отвлекайся! – отмахнулась Лола. – Итак, заглянув в завещание, Вера узнает, что тетка после смерти намерена ее кинуть на ржавый гвоздь, и очень по этому поводу расстраивается. И до того сильно, что ей приходит в голову преступная идея: каким-нибудь способом устранить с пути племянника Лешеньку, сиречь писателя Волкоедова. Тут ей очень кстати подворачивается наш знакомый псих Рома…
– Р-рома, Р-ромочка, кр-ролик! – заорал попугай из клетки.
– Вот именно, Перришон прав. Этот Рома
– Он и подпортил, – заметил Леня, – да так сильно, что уж и не исправишь…
– Верочка, я думаю, сама удивилась, как это у нее ловко получилось – манипулировать психом Ромой, и начала ему внушать, что Волкоедов украл у него роман. Прямо из головы. Рома только замыслил роман, а тот его уже украл и напечатал. Результат не замедлил сказаться – Волкоедова не стало, и Верочка становится единственной наследницей… Что и требовалось доказать.
– Но Аглая, зачем они убили Аглаю? – спросил Маркиз. – Она-то чем помешала?
– Пр-ропуск, Р-рома, пр-ропуск! – заорал попугай.
– Точно! – обрадовалась Лола. – Перришон прав! Аглая подписывала ему пропуск и, наверно, что-то заподозрила. Она тогда вечером накануне убийства была какая-то задумчивая… Гад все-таки этот Рома!
– Да уж… – согласился Маркиз, – с одной стороны – полный псих, а с другой – как все рассчитал. Тут еще ты вмешалась, как всегда… Лолка, вечно ты во что-нибудь вляпываешься. Приперлась очень кстати со своим попугаем, разругалась по пути с Волкоедовым, представляю, как Вера Зайценогова обрадовалась. Чтобы от Ромы подозрения отвести, она и устроила спектакль, будто ты – убийца. А когда он еще и Аглаю зарезал, ей уже страшновато стало, ведь он совершенно неуправляемый. Тогда она решила и Аглаино убийство на тебя свалить. Мол, пока там милиция разберется, она время выиграет…
– Леня, неужели белобрысой все сойдет с рук? – спросила Лола очень серьезно. – Все-таки именно она подговорила Рому… И меня чуть не подставила, ведь это она засунула в клетку орудие убийства…
– Боюсь, что у нас нет доказательств… – пробормотал Маркиз, – но ты не волнуйся, мы накажем Зайценогову по-своему.
– Ленька, ты хочешь выманить у нее картину? – Лола закатила глаза, совсем как Пу И. – Это же очень опасно…
– А когда это мы с тобой отступали перед опасностью? – тут же завелся Маркиз. – Вот что! Ты дай мне координаты этой девчонки из нотариальной конторы, как ее?
– Лена Звонцова, – металлическим голосом ответила Лола. – Ты не очень там соловьем разливайся… Знаю я твои беседы с девицами, и чем они обыкновенно кончаются…
– Лола, я же на работе! – Маркиз театрально прижал руку к сердцу, в то время как в глазах его прыгали чертики.
«Убила бы», – подумала Лола и отвернулась.
Маркиз стоял перед витриной обувного магазина и делал вид, что внимательно разглядывает испанские ботинки из мягкой желтой кожи.
Ботинки ему не нравились, но с этой точки хорошо просматривался вход в нотариальную контору, за которым Леня наблюдал уже почти час.