Клиент всегда прав
Шрифт:
В нише перед лестницей был установлен стол, рядом на стене висел кнопочный телефон и переговорное устройство. За столом сидел крепкий молодой человек в белой рубашке и черном галстуке, с бэйджем на груди.
— Добрый день… Сергей, — я перевела взгляд с карточки на лицо охранника и улыбнулась.
Увидев меня, охранник оживился — скорее всего, я ему понравилась — и даже немного привстал со своего места, приветствуя меня. Это был приятный на вид парень, с простым славянским лицом, с темными настороженными глазами.
— Здравствуйте, — губы Сергея
— Я по делу, — я показала ему лицензию частного детектива, — расследую убийство вашего шефа.
Благожелательное выражение на лице охранника сменилось сперва на недоверчивое, а потом на более уважительное.
— Вы договаривались о встрече? — спросил он.
— Еще не успела, — с сожалением произнесла я, — но ведь это можно исправить?
— Сейчас попробуем, — он снял телефонную трубку и, переговорив с кем-то, поднял на меня глаза. — Пройдите, вас встретят.
Поблагодарив Сергея, я зашагала по лестнице. Поднявшись на второй этаж, очутилась в небольшом холле, с одной стороны к которому примыкал длинный коридор. Сюда же выходили две стеклянные двери. Вскоре одна из них открылась, и передо мной возникла молодая женщина в темном брючном костюме, лицо которой мне показалось знакомым.
— Татьяна Александровна? — с сосредоточенной миной она шагнула мне навстречу.
Ее жакетик распахнулся, открыв закрепленный на пояске мобильный телефон.
— Это я, — кивнула я, усиленно вспоминая, откуда я ее знаю. — А вы?
— Ольга Зарубина, — слегка улыбнулась она, — я сурдопереводчик, но в последнее время я одновременно исполняла еще обязанности менеджера по рекламе.
«Конечно! — я чуть не ударила себя по лбу. — Я частенько видела ее лицо в нижней части экрана, когда Вероника Дюкина вела местную программу новостей „Тарасовский дневник“. Вот почему она показалась мне знакомой».
— Где мы можем поговорить? — спросила я.
— Пойдемте, — Зарубина бодрым шагом двинулась в глубь коридора.
Мы устроились в большой полупустой комнате, где на высокой стойке типа барной, только чуть повыше, был установлен небольшой телевизор. У противоположной от входа стены стояли диваны и пара журнальных столиков. В углах, в больших керамических кадках «росли» искусственные пальмы. На одном из столиков кто-то оставил открытую литровую коробку из-под кефира. Помещение, вероятнее всего, являлось комнатой отдыха. Пепельницы на столиках свидетельствовали о том, что здесь можно курить, поэтому я достала сигареты.
— Ну, — Зарубина села на диван, закинув ногу на ногу, — что вы хотите узнать?
Я сидела под углом к ней. У сурдопереводчицы был заостренный носик, который, казалось, вынюхивает все самое интересное и злободневное. Выкрашенные в светло-соломенный цвет волнистые волосы спадали на плечи, серо-зеленые глаза смотрели куда-то мимо меня. Тон, которым она задала вопрос, не слишком мне понравился, но мне сейчас было не до выяснения отношений. Я спокойно закурила.
— Что вы можете сказать о Дюкине? — безразличным тоном спросила
— Нормальный был мужик, — Зарубина пожала плечами и выпустила к потолку струю дыма. — Очень жаль, что так получилось.
— Вы были с ним в хороших отношениях?
— В отличных, — улыбнулась она, — поэтому я и стала менеджером, не все же время сидеть в нижней части экрана.
— Не могли бы вы немного пояснить, что значит «в отличных»?
— В отличных, — заявила Ольга, наклонившись ко мне, — это значит, что мы с ним великолепно понимали друг друга. Альберт Степанович не был глухим к нуждам старательных и расторопных сотрудников. Так что его предложение о менеджерстве было продиктовано исключительно тем, что он по достоинству оценил мою работу.
— Как вы узнали о его смерти? — невозмутимо продолжала я.
— Так же, как и все — Вероника позвонила на студию, — почему-то с подчеркнуто эмансипированным видом ответила моя собеседница.
— Когда это было?
— Утром, когда она его обнаружила, — сокрушенно вздохнула и вслед за тем как-то брезгливо поморщилась Зарубина. — Она предупредила всех — сказала, что не сможет вести вечерний выпуск новостей.
— Значит, с того самого злосчастного утра вы не видели Дюкину?
— Видела, — неприязненно усмехнулась Зарубина, — она вчера приезжала. Была в кабинете Альберта Степановича.
— Вы не знаете, зачем она приезжала?
— Понятия не имею… Но в конце концов она же была его женой. Может, какие-то личные вещи думала забрать или решила, что пришло время потихоньку осваиваться в новом кабинете… — Зарубина растянула рот в язвительной усмешке.
— Вы намекаете на то, что смерть Альберта Степановича была ей выгодна? — прямо спросила я, не сводя с лица Ольги испытующего взгляда.
— Сказать такое… — недоуменно приподняла она плечи, — что вы! Хотя… почему бы нет? — как-то вдруг оживилась и повеселела она.
— То есть вы считаете, что госпожа Дюкина могла быть заинтересована в смерти своего мужа? — не отступала я, добиваясь от нее конкретного ответа.
— Ну вы же не маленькая! — с насмешливым пренебрежением взглянула на меня Зарубина. — Кому достанется все это? — окинула она завистливо-злым взглядом помещение.
— Но Вероника Сергеевна любила своего мужа! — в интересах дознания горячо возразила я.
— Это ничего не меняет, — двусмысленно усмехнулась моя собеседница, — от любви до ненависти, как говорится…
— То есть вы намекаете на то, что у Вероники Сергеевны был повод возненавидеть своего мужа?
— Я не была вхожа к ним, — с ироничным прищуром ответила Зарубина, — могу судить об их отношениях только исходя из моего повседневного общения с ними на работе.
— И что же вы заметили?
— По-моему, Альберт Степанович пренебрегал Вероникой. Да она сама, честно говоря, жаловалась мне на это. Мы же с ней все-таки подруги…
При слове «подруги» я почему-то поморщилась — мне определенно не хотелось бы иметь такую особу, как Зарубина, в числе своих подруг.