Клиент
Шрифт:
Мы уходим. Слишком часто он смотрел телевизор.
– А если мы найдем тело?
– Хороший вопрос. Подумайте об этом и не торопитесь, Реджи. Постарайтесь думать, как ребенок. Если мы находим тело, вы звоните в ФБР и говорите, что мы знаем точно, где оно находится, потому что мы видели его собственными глазами. И тогда они дадут нам все, что мы ни попросим.
– А что конкретно ты хочешь?
– Может, в Австралию. Чтоб хороший дом и много денег для мамы. Новую машину. Может, пластическую операцию. Я раз в кино видел. Они одному парню
– Ты это серьезно?
– Насчет кино?
– Нет, насчет Австралии.
– Может быть. – Он помолчал и посмотрел в окно. – Может быть.
Они слушали радио и несколько миль проехали молча. Машин на шоссе практически не было. Мемфис остался далеко позади.
– Давайте договоримся, – снова начал он, глядя в окно.
– Попробуем.
– Поехали в Новый Орлеан.
– Я никаких тел выкапывать на собираюсь.
– Да ладно. Но все же поехали туда. Нас там никто не ждет. А о сенаторе побеседуем, когда приедем.
– Мы уже об этом побеседовали.
– Просто поехали в Новый Орлеан, хорошо? В этом месте шоссе пересекалось с другим, и они оказались в самой высокой точке переезда. Она показала направо. В десяти милях виднелся Мемфис. Его контуры четко вырисовывались на горизонте при свете месяца.
– Ух, – выдохнул он благоговейно. – Красотища какая.
Никто из них тогда не догадывался, что он видит Мемфис в последний раз.
* * *
Они остановились в Форест-Сити в штате Арканзас, чтобы заправиться и перекусить. Реджи заплатила за плюшки, большую чашку кофе и “Спрайт”, пока Марк лежал на полу в машине. Уже через несколько минут они были снова на шоссе и двигались в направлении Литтл-Рок.
Из пластиковой чашки шел пар. Она ехала и смотрела, как он уминает четыре плюшки. Он ел, как любой ребенок: крошки на штанах и сиденье, пальцы в креме. Он их облизал, как будто не ел целый месяц. Была уже почти половина третьего. Дорога – пустынна за исключением шеренги тракторов, везущих буровую установку. Машина шла со скоростью шестьдесят пять миль.
– Как вы думаете, они нас уже ищут? – спросил он, доедая последнюю плюшку и открывая банку “Спрайта”. В голосе слышалось возбуждение.
– Сомневаюсь. Думаю, полиция обшаривает больницу, но почему они должны заподозрить, что мы вместе?
– Я о маме беспокоюсь. Я ей звонил, знаете, до вас. Рассказал, что убежал и что прячусь в больнице. Она ужасно рассердилась. Но думаю, мне удалось убедить ее, что я в безопасности. Надеюсь, они на нее не слишком навалятся.
– Думаю, нет. Но она с ума сойдет от беспокойства.
– Знаю. Я не хочу показаться жестоким, но я считаю, она справится. Только посмотрите, что ей уже пришлось пережить. У меня мама довольно крутая.
– Я
– А вы скажете Клинту, куда мы едем?
– Я сама не знаю, куда мы едем.
Он задумался над ее словами. Два грузовика прогремели мимо, и “хонда” вильнула вправо.
– А что бы вы сделали, Реджи?
– Для начала – не думаю, что стала бы убегать.
– Вранье.
– Прости.
– Ну, конечно, вранье. Вы ведь уклонились от повестки, верно? Я тоже. Какая разница? Вы не хотите видеть Большое жюри. И я не хочу видеть Большое жюри. Вот мы с вами и убегаем. Мы в одной лодке, Реджи.
– С одной только разницей. Ты был в тюрьме, откуда сбежал. Это преступление.
– Я был в тюрьме для несовершеннолетних, а дети преступлений не совершают. Вы же сами мне говорили. Малолетние могут быть хулиганами, неуправляемыми или еще что, но они не могут совершать преступления. Правильно?
– Раз ты так говоришь. Но бежать было неправильно.
– Уже все сделано. Назад не переделаешь. Неправильно уклоняться от выполнения закона, разве не так?
– Совершенно не так. Уклоняться от повестки – никакое не преступление. У меня все было в ажуре, пока я не подсадила тебя в машину.
– Тогда остановите ее и выпустите меня.
– Ну, конечно. Пожалуйста, давай по-серьезному, Марк.
– Я серьезно.
– Ясно. И что ты будешь делать, если я тебя высажу?
– Ну, не знаю. Пройду, сколько смогу, а если они меня поймают, я снова впаду в кому, и они отправят меня в Мемфис. Буду делать вид, что рехнулся, и они никогда не узнают, что вы тоже в этом участвовали. Так что, как только захочется, останавливайтесь, и я вылезу. – Он наклонился и принялся крутить ручки приемника. Пять миль они проехали под песни Конвея Туитти и Тэмми Вайнетта.
– Ненавижу музыку кантри, – сказала она, и он выключил приемник. – Можно мне тебя спросить?
– Конечно.
– Предположим, мы поедем в Новый Орлеан и найдем тело. В соответствии с твоим планом ты заключишь сделку с ФБР и воспользуешься программой защиты свидетелей. Ты, Дайанна и Рикки улетаете навстречу солнцу в Австралию или куда там еще. Так?
– Наверное.
– Тогда почему не заключить с ними сделку сейчас?
– Ну вот теперь вы думаете, Реджи, – снисходительно похвалил ее Марк, как будто она только что очнулась и начала кое-что соображать.
– Большое тебе спасибо, – усмехнулась она.
– Я тоже не сразу сообразил. Ответ прост. Я не полностью доверяю ФБР. А вы?
– Тоже не полностью.
– И я не собираюсь отдавать им все, пока я, моя мама и Рикки не уедем куда подальше. Вы – хороший адвокат, Реджи, и вы не позволите своему клиенту рисковать, ведь так?
– Продолжай.
– Я хочу, чтобы мы благополучно уехали до того, как я скажу все этим козлам. Понадобится время, чтобы перевезти Рикки. Если я расскажу сейчас, те плохие парни могут все узнать до того, как мы исчезнем. Слишком большой риск.