Клиент
Шрифт:
– Эти детали могут иметь решающее значение.
– Я ум сама решу, что имеет решающее значение, а что нет. Что у вас еще?
– Дайте ей записку, – приказал Фолтригг Труманну. Тот достал из папки посмертную записку Клиффорда и протянул Реджи. Она медленно прочитала один раз, затем другой.
– Тут писали двумя разными ручками, – пояснил Фолтригг. – Синюю мы нашли в машине – дешевая шариковая ручка, в которой кончилась паста. Можно предположить, что Клиффорд пытался что-то приписать после того, как Марк вышел из машины. Слово “где” подразумевает, что Марка уже не было рядом. Совершенно очевидно, что они разговаривали, назвали друг другу свои имена и
– На записке отпечатков нет? – спросила она, помахав бумажкой.
– Нет. Мальчик до нее не дотрагивался. Мы тщательно проверили.
Она спокойно положила записку рядом со своим блокнотом и сложила руки.
– Что ж, Рой, главный вопрос теперь в том, с чем вы, ребята, сверяли отпечатки? Где вы взяли его отпечатки пальцев, чтобы сверить с теми, что в машине? – Она задала этот вопрос с той же уверенной ухмылкой, с которой она показала Труманну и Мактьюну пленку четыре часа назад.
– Все просто. Мы взяли отпечатки с банки с водой в больнице.
– Вы спросили Марка или его мать, перед тем как сделать это?
– Нет.
– Тогда вы нарушили личные права одиннадцатилетнего ребенка.
– Нет. Мы только хотели добыть улики.
– Улики? Улики чего? Смело могу сказать, не преступления. Преступление было совершено и тело спрятано. Вы просто не можете его найти. О каких других преступлениях здесь идет речь? Самоубийство? Стать свидетелем самоубийства – преступление?
– Он видел самоубийство?
– Не могу вам сказать, что он видел или делал, так как он доверился мне как юристу. Вы же знаете, Рой, наши разговоры должны храниться в тайне. Что еще вы взяли у этого ребенка?
– Ничего.
Она недоверчиво хмыкнула.
– Что у вас еще есть?
– Разве этого недостаточно?
– Я хочу знать все.
Фолтригг снова пролистал страницы.
– Вы заметили опухший левый глаз и шишку на лбу? Полиция утверждает, что у него была кровь на губе, когда они его там обнаружили. В докладе патологоанатома по трупу Клиффорда сказано, что у него на руке обнаружена кровь не его группы.
– Догадываюсь. Кровь Марка.
– Возможно. У него такая же группа.
– Откуда вы знаете, какая у него группа?
Фолтригг опустил блокнот и потер лицо. Наибольшего успеха добиваются те защитники, которые основную перепалку затевают не по существу. Они вредничают и придираются к мелочам, в надежде отвлечь следствие и присяжных от очевидной вины их клиентов. Если им есть что скрывать, они вопят, что их противник нарушил какие-то процессуальные правила. В данный момент они должны были бы выяснять, что именно сказал Клиффорд Марку, разумеется, если он вообще что-то говорил. Просто и ясно. Но теперь у мальчишки есть адвокат, и им приходится объяснять, каким образом они заполучили ту или иную важную информацию. Ничего нет криминального в том, чтобы без разрешения снять отпечатки пальцев с банки. Хорошая работа полицейских. Но, если верить защитнику, это грубое нарушение личных прав. Еще немного, и она начнет грозить судом. Теперь вот кровь. Она была профессионалом. Трудно поверить, что практиковала всего четыре года.
– Из медицинской карты его брата.
– А как вы заполучили эту карту?
– У нас есть способы.
Труманн приготовился к выговору. Мактьюн спрятался за папкой. Им уже пришлось испытать на себе ее характер. Она сумела заставить их заикаться и потеть, так что самое время старине Рою получить несколько ударов. Ситуация становилась забавной.
Реджи сохраняла спокойствие. Она медленно
– Если вы приблизитесь к моему клиенту и попытаетесь что-нибудь узнать от него без моего разрешения, я подам в суд на вас и на ФБР. Я подам заявление о нарушении этики в коллегию адвокатов в Луизиане и Теннесси, и я приволоку ваши задницы в суд по делам несовершеннолетних здесь, в Мемфисе, и судья вас посадит. – Она произнесла все это спокойно, без эмоций, но так убежденно, что все в комнате, включая Роя, поняли, что она сделает именно так, как обещает.
Он вымученно улыбнулся и кивнул.
– Хорошо. Извините, что мы слегка преступили черту. Но мы обеспокоены, и нам обязательно нужно побеседовать с вашим клиентом.
– Вы рассказали мне все, что вы знаете о Марке?
Фолтригг и Труманн сверили свои записи.
– Да вроде все.
– А это что? – указала она на папку, которую увлеченно читал Мактьюн. Он как раз дошел до попытки самоубийства. Она выпила таблетки, и свидетельскими показаниями было подтверждено, что она находилась в коме четыре дня. Ее бывший муж, доктор Кардони, настоящий кусок дерьма, имеющий, однако, деньги и, соответственно, поддержку юристов, немедленно обратился в суд с просьбой отдать детей ему. Если сверить даты, то можно было прийти к выводу, что распрекрасный доктор подал прошение и потребовал слушания именно тогда, когда она лежала в коме и боролась за жизнь.
Мактьюн не запаниковал. Он невинно посмотрел на нее и сказал:
– Кое-какие наши внутренние дела. – Ложью это не было, врать ей он боялся. Пленка находилась у нее, а она потребовала от них честности.
– Касается моего клиента?
– О нет!
Она сверилась со своим блокнотом.
– Давайте встретимся завтра, – предложила она. Хотя это было скорее решение, а не предложение.
– Мы очень спешим, Реджи, – взмолился Фолтригг.
– А я нет. А, насколько я понимаю, распоряжаюсь тут я.
– Судя по всему.
– Мне нужно время, чтобы все переварить и поговорить с клиентом.
Им хотелось совсем другого, но очевидно было, что этого другого они не получат. Фолтригг драматическим жестом надел колпачок на ручку и положил записи в портфель. Труманн и Мактьюн последовали его примеру, и какую-то минуту стол мелко трясся от того, что они передвигали бумаги и папки, перекладывая их с места на место.
– В какое время завтра? – спросил Фолтригг, застегивая портфель.
– В десять. Здесь же.
– А Марк Свей будет?
– Не знаю.
Они встали и потянулись из комнаты.
Глава 12
Уолли Бокс звонил в контору в Новый Орлеан по меньшей мере четырежды в час. У Фолтригга было сорок семь помощников прокурора, занятых различными видами преступности и стоящих на защите интересов правительства, а Уолли было поручено передавать им распоряжения босса, пребывающего в Мемфисе. Кроме Томаса Финка, делом Мальданно занимались еще три юриста, и Уолли считал необходимым звонить им каждые пятнадцать минут с инструкциями и новейшими данными относительно Клиффорда. К полудню вся контора уже знала Марка Свея и его маленького брата. Все сплетничали и строили предположения. Много ли мальчишка знает? Приведет ли он их к трупу? К середине дня секретарши в кафетерии обменивались дикими теориями касательно записки самоубийцы и того, что он сказал мальчишке, прежде чем проглотить пулю. Вся работа в конторе Фолтригга практически остановилась. Все ждали очередного звонка Уолли.