Клиент
Шрифт:
– Мелкими уголовными делами, – ответил Шарпински. – У нас приличные отношения. Я ее вижу время от времени. Обычно она защищает детей, с которыми плохо обращались. У нее, как бы это сказать, была довольно сложная жизнь.
– Что вы имеете в виду?
– Это длинная история, мистер Фолтригг. Она – человек сложный. Это ее вторая жизнь.
– Вы ее хорошо знаете, не так ли?
– Верно. Мы три года вместе учились, с перерывами.
– Что значит “с перерывами”?
– Ну, иногда она бросала учиться, что-то с нервами. В своей первой жизни она была женой известного врача-гинеколога. Они были богаты,
– Дети?
– Двое, мальчик и девочка. Тогда они были подростками и, разумеется, их отдали отцу. Он предоставил им свободу и достаточно денег, чтобы получать от нее удовольствие, и они отвернулись от матери. С помощью юристов он держал ее в дурдоме два года. К тому времени дело было сделано. Он заполучил дом, детей, новую жену – все.
Шарпински явно чувствовал себя неловко, рассказывая Фолтриггу трагическую историю своей приятельницы. Но большую ее часть и так все знали.
– Как она стала адвокатом?
– Это было трудно. Суд запретил ей видеться с детьми. Она жила с матерью, которая, как мне кажется, и спасла ее. Я не уверен, но до меня дошло, что мать заложила дом, чтобы заплатить за усиленное лечение. Понадобились годы, чтобы Реджи полностью пришла в себя. И все же она справилась. Дети выросли и уехали из Мемфиса. Парень попал в тюрьму за торговлю наркотиками. Дочь живет в Калифорнии.
– Она хорошо училась?
– Иногда просто отлично. Твердо решила доказать самой себе, что сможет стать юристом. Но ей приходилось бороться с приступами депрессии. Она прошла и через алкоголь и таблетки и бросила учебу. Потом вернулась, полностью в норме. И закончила блестяще.
Как водится, Финк и Бокс с энтузиазмом записывали рассказ в блокноты, стараясь не пропустить ни единого слова, чтобы потом Фолтригг не мог к ним придраться. Орд тоже слушал, но его больше волновала кипа непросмотренных документов на столе. С каждой минутой вторжение Фолтригга и его подчиненных раздражало его все больше и больше. Он был таким же занятым человеком, как и Фолтригг, да и пост занимал не ниже.
– Что она за адвокат? – спросил Фолтригг. “Чертовски зловредная”, – подумал Мактьюн. “Дьявольски умная”, – подумал Труманн. “Отлично знакома с электроникой”, – подумали они оба.
– Она много работает, но не слишком много зарабатывает. Хотя я не думаю,
– Откуда, Господи прости, она выкопала такое имя – Реджи? – поднял брови озадаченный Фолтригг. “Возможно, это производное от Регина”, – решил про себя Орд.
Шарпински начал было говорить, но потом замолчал.
– Понадобятся часы, чтобы рассказать все, что я о ней знаю. И, честно говоря, мне бы этого не хотелось. Это так важно?
– Весьма вероятно, – огрызнулся Бокс. Шарпински посмотрел на него, потом перевел взгляд на Фолтригга.
– Начав учиться в юридическом колледже, она постаралась стереть большую часть своего прошлого, особенно наиболее тяжелые годы. Она взяла свою девичью фамилию – Лав. Полагаю, в Реджи она переделала Регину, но я никогда об этом не спрашивал. Разумеется, она сделала это законным образом, через суд, и теперь от старой Регины Кардони не осталось и следа, по крайней мере, на бумаге. Она ничего не рассказывала о себе, но все равно о ней много болтали. Правда, ей было на это наплевать.
– Она все еще не пьет?
Фолтриггу нужна была грязь, и это вывело Шарпински из себя, ведь Мактьюну и Труманну она показалась абсолютно трезвой.
– Вам придется спросить ее, мистер Фолтригг.
– Как часто вы с ней встречаетесь?
– Раз, от силы, два раза в месяц. Иногда разговариваем по телефону.
– Сколько ей лет? – с подозрением поинтересовался Фолтригг, как будто он допускал, что Шарпински и Реджи затеяли небольшую интрижку.
– И об этом лучше спросить ее. Немного за пятьдесят, так я думаю.
– Почему бы вам не позвонить ей прямо сейчас, спросить, как дела, просто по-дружески, понимаете? Интересно, упомянет ли она Марка Свея.
Шарпински одарил Фолтригга взглядом, от которого бы скисло молоко. Затем он посмотрел на своего начальника, Орда, как бы говоря: “Ну, вы видели когда-нибудь такого урода?” Орд закатил глаза кверху и принялся перебирать бумаги.
– Потому что она далеко не дура, мистер Фолтригг. Наоборот, она весьма умна, и сразу поймет, что к чему.
– Может, вы и правы.
– Вне сомнения.
– Мне бы хотелось, если возможно, чтобы вы пошли с нами к ней в контору.
Шарпински взглянул на Орда, ожидая указаний. Орд был весь в бумагах.
– Я не могу. Очень занят. Что-нибудь еще?
– Нет. Вы свободны, – неожиданно вмешался Орд. – Спасибо, Дэвид.
Шарпински вышел.
– Мне бы хотелось, чтобы он пошел с нами, – обратился Фолтригг к Орду.
– Он же сказал, что занят, Рой. Мои ребята должны работать, – ответил Орд, глядя на Бокса и Финка. Постучав, вошла секретарша. Она принесла факс на двух страницах для Фолтригга, который начал читать его вместе с Боксом.
– Из моего офиса, – пояснил он Орду, как будто он один имел возможность пользоваться такими техническими достижениями. Они продолжали читать, и наконец Фолтригг спросил:
– Что-нибудь слышали о Уиллисе Апчерче?
– Да. Крупный адвокат из Чикаго, работает в основном на мафию. Что он натворил?
– Тут сказано, что он только что провел пресс-конференцию в Новом Орлеане, где было полно представителей прессы. Заявил, что он теперь представляет Мальданно, что дело должно быть отложено, что его клиент невиновен, и так далее и тому подобное.