Клин
Шрифт:
— Молодому человеку обязательно надо бы всыпать сейчас крепкого ремня, — буркнул Серега. Он определенно продолжал на меня злиться — и злиться по-настоящему.
Я опустил голову.
— Пусть все-таки выпьет, — сказал профессор уже строго. — Я бы рекомендовал ему еще и пару глотков спиртного.
— Ага, фужер шампанского ему и кремовый торт на закуску! — фыркнула молчавшая до той поры Анна.
— Шампанского нет, — прежним строгим тоном ответил ей Санта, — а вот водка имеется. Или спирт, на выбор.
— Нет!!! — завопил я. — Не надо водки! И спирта не
— Что ты не будешь? Сс… это самое не будешь?.. В туалет ходить? А мочевой пузырь лопнет — ноги не ошпаришь?
— Не надо, Анна, — поморщился профессор. — Не надо так. Молодой человек уже понял свою ошибку. Меня только удивляет, почему он и впрямь не пошел куда следует — в туалет, а выбрался наружу?..
— Я заблудился… — всхлипнул я. — Перепутал двери спросонья.
— Но ведь когда ты открыл наружную дверь, ты понял свою ошибку? — встрял в разговор Штейн. — Почему же не вернулся?
— Я… Мне уже… — Чувствуя, что краска заливает мне лицо, я, словно решив заняться самобичеванием, как будто для того, чтобы мне стало еще более стыдно, озвучил вдруг все предельно откровенно: — Я уже не мог терпеть. Мой пузырь и правда был готов лопнуть. Вот я и…
— А к забору зачем было отходить? — всплеснул руками Санта. — Можно ведь было приоткрыть дверь и, даже не выходя, через щелочку…
— Я постеснялся, — продолжал откровенничать я. — Неприлично же вот так, возле двери…
— Молодой человек!.. — сокрушенно замотал головой профессор. — Дорогой мой Дядя Фёдор! В Зоне совсем другие законы приличий, поверьте мне. И пейте же наконец свой чай! — выкрикнул вдруг он приказным тоном.
От неожиданности я схватил стакан и сделал большой глоток. Чай оказался горяченным и я, разинув рот и выпучив глаза, замычал от боли.
— Вот! — ткнула на меня пальцем Анна. — В этом он весь! Сначала делает, а потом думает. Таким людям просто не место в Зоне!
— Анна, — встал наконец на мою защиту Сергей. — Он оказался в Зоне не специально, и ты это прекрасно знаешь. Мы как раз и делаем сейчас все для того, чтобы это исправить.
— Ага! — завелась, похоже, по-настоящему девчонка. — Особенно он все делает! Мочится на аномалии, разгуливает ночью по Зоне голышом… Интересно, — уставила она на меня свои темно-серые злые глаза, — ты в своем Петербурге ночью тоже в трусах по улицам бегаешь и поливаешь их из своего… шланга? Наверное, нет, хотя там тебя за это всего лишь в дурку забрали бы разве что.
— В Ленинграде, — с открытым ртом пробубнил я.
— Да хоть в Люксембурге!..
— Стоп-стоп-стоп! — замахал руками профессор. — Давайте-ка успокоимся, господа. Что-то мы уж больно рьяно набросились на Дядю Фёдора, а он и так уже давно все понял.
— Не все, — замотал я головой. Обожженный язык болел уже меньше и я сумел наконец сказать: — Я понял, что совершил глупость, но я так и не знаю, что же со мной случилось.
— Так ему никто еще не рассказал? —
Я не смог уловить, искренне это сказал профессор или таким образом надо мной издевался. Тем не менее я пояснил:
— Я уже сказал, что понимаю глупость своего поступка, понимаю опасность Зоны, и теперь уже прекрасно понимаю, что без средств защиты, а тем более еще и ночью оставаться под открытым небом нельзя ни минуты. Но я действительно не понимаю, что конкретно со мной случилось? Я снова… попал в аномалию? Со мной происходило что-то совсем непонятное…
— Ты попал под действие мощного пси-поля, — прихлебнув чаю, сказал Штейн. Тут же и все остальные потянулись за стаканами и бутербродами. Кроме пока что меня. Я внимательно, с большим интересом слушал ученого. А тот продолжал: — В «Янтаре» это вообще довольно часто встречающаяся аномалия. Так называемые «выжигатели мозгов» часто образуются, можно даже сказать — конденсируются рядом с металлическими сооружениями и конструкциями, которые как бы играют роль антенн. В данном случае такой антенной стала осветительная опора. Попав под действие пси-поля, человек начинает галлюцинировать, причем поле словно притягивает, не отпускает его от себя. А если оставаться под его воздействием достаточно долго, мозг либо «выгорает» полностью, либо меняется настолько, что человек превращается…
— …в зомби!.. — воскликнув, закончил я фразу ученого. От этой догадки у меня, кажется, зашевелились волосы, и я, обернувшись к двоюродному брату, спросил:
— Но как ты меня спас?!.. Ведь тебя тоже должно было засосать это пси-поле!
— Оно меня и засосало. Вернее, я сам в него погрузился. Иначе твой рассудок было бы уже не вернуть, прошло много времени.
Я все равно не понимал, как ему это удалось, и очень хотел выспросить у Сереги подробности, но, встретившись с ним взглядом, почему-то передумал это делать и потянулся за бутербродом с колбасой.
Глава тринадцатая
Очередной промах
Нужно ли говорить, насколько погано я себя чувствовал? Думаю, не стоит. К счастью, во время завтрака произошло событие, которое отвлекло повышенное внимание от моей персоны. У Анны на запястье пискнула ее «волшебная коробочка» — КПК. Девчонка посмотрела на экранчик и сказала:
— О! — А потом свела брови и добавила: — М-мда!.. Между нами, девочками…
Все, включая меня, уставились на нее, ожидая продолжения. Анна не стала испытывать наше терпение.
— Помните, я вчера спросила в Сети, знает ли кто, где находится мой знакомый? Ну, тот самый, что рассказывал мне как-то о танке без башни?
Мы закивали.
— Так вот, — продолжила она, — мне тут написали, что видели его только что по дороге в Темную долину…
— Это хорошо или плохо? — спросил мой двоюродный брат.
— Хорошо то, что Вентилятор в принципе нашелся, и то, что он пока жив. Плохо, что жив он, по-видимому, ненадолго.
— Что за Вентилятор? — подался к Анне Серега. — Почему ненадолго?..