Клинки Юга

Сударева Инна

– Ничего не понимаю.

– А я еще ничего и не объяснил. – Он улыбнулся, и сердце Уны вновь стало таять. – Дело в том, что приглашал вас в Королевство не я…

– Что?!

– Как бы лучше выразиться… Что ж, придется все рассказывать… Я в довольно запутанном положении, леди. В мои планы не входит жениться. То есть жениться я не против, но выбор мой уже сделан. Вы, впрочем, оказались в курсе… И я опять-таки сожалею, что заставил пережить неприятные для вас минуты… Мой брак с леди Мартой пока невозможен, но я не намерен ни от кого скрывать, что желаю видеть своей женой лишь ее. – Он озабоченно взъерошил волосы на голове. – И я был против того, чтобы вы приезжали в страну, – это лишнее беспокойство и для вас,

и для меня, и для многих. Настоял Южный Судья Гитбор, мой добрый советчик и старый знакомец вашего батюшки. Он просто вырвал у меня обещание, что я встречусь с вами. Он же и послал вам приглашение, даже не согласовав со мной ни сроков, ни самого текста письма. Я, кстати, с ним из-за этого здорово рассорился… И встреча с вами должна была быть не такой… Поверьте, я не стал бы вас обманывать. Я бы все рассказал… Вот как сейчас…

– А после?

– После? Вы бы отказались от такого замужества и уехали бы домой, – выдохнул Фредерик.

– Отказалась бы, – упавшим голосом повторила Уна, у нее вдруг вырвалось: – А если бы нет?

Король посмотрел на нее с непониманием и опаской:

– Простите?

– Нет-нет, – спохватившись, замотала головой Уна, чтоб прогнать подальше невольно навернувшиеся слезы. – Все в порядке. Все хорошо. Глупости какие… Я просто не так все поняла… Ну, когда увидала вас и даму Марту. Я думала, что это все насмешка надо мной. Но теперь, когда все на своих местах… О, тут уже вы меня извините. Я вас не сильно? – кивнула на расцветшую красным пятном щеку Короля.

– Сильно, – признался Фредерик. – Но я крепкий.

– Рада. И рада была познакомиться, – кивнула, выдавливая из себя улыбку, Уна. – Теперь, когда все выяснилось, мне точно нечего здесь делать. Постараюсь отбыть в Эрин как можно быстрее.

– Все же прошу не торопиться. Я желаю вас принять честь по чести в своем родовом замке, – галантно поклонился ей Фредерик. – К тому же, это не просто обязанность – это доставит мне удовольствие. – И он предложил Уне руку.

Она улыбнулась уже искренне: Фредерик выглядел забавно со своими босыми ногами, мокрыми волосами и прекрасными манерами. Король улыбнулся ей в ответ, и сердце княжны вновь затрепетало. Она, чуть дрожа и опустив взгляд, коснулась протянутой руки молодого человека, и он неспешно повел ее в замок…

2

Солнце мягкими золотистыми лучами пробивалось в спальную комнату сквозь полупрозрачные занавеси на высоких окнах. Легкий ветер чуть приподнимал лиловый шелк штор, впуская теплый июньский воздух, наполненный ароматами цветущего сада. День приближался к полудню…

А Марта любовалась своим мужчиной.

Он проводил княжну Уну в ее комнаты, а сам поспешил сюда. Чтобы после целого месяца отсутствия с жаром обнимать, целовать, любить, и только ее одну. Чтоб она быстрее забыла о долгом ожидании и о неприятных минутах в саду. И Марта признавалась сама себе в который раз, что рядом с ним, в его объятиях, она забывала обо всем, и ничто не волновало и не тревожило. Весь мир в эти мгновения замыкался в кольцо вокруг них двоих. И еще – она надеялась, что то же самое происходит и с ним. Хотя временами замечала, как всплескивает в его глазах, в их самой глубине, серая печальная волна… И Марта понимала, что никогда не станет для него той, единственной. Да, он любил ее, но совсем другой любовью. Когда приходили эти мысли, девушка вдруг ловила себя на том, что завидует мертвой…

Ее мужчина расслабленно спал посреди смятых, растревоженных, душистых простыней.

А ей не хотелось спать – хотелось сидеть вот так рядом на широкой постели, укутавшись в мягкое необъятное одеяло, и смотреть на него.

Фредерик спал крепко и спокойно, на спине, закинув одну руку за голову. Его сомкнутые губы иногда подрагивали в чуть заметной улыбке, и Марте нравилось это видеть: значит, снилось что-то хорошее.

Красив.

И лицом, и телом. Она осторожно коснулась его коротких, темных с серебристыми прядями волос, погладила чуть колючую щеку – она не знала бритвы дня три. Это ее мужчина. И Марта улыбнулась, чуть прикрыв глаза: ей вспомнились недавние объятия сильных рук и жар груди, к которой она прижималась, тая от наслаждения. Несколько лет она мечтала лишь об этом. Мечтала с того момента, как впервые увидала его серые глаза над собой, когда он вынес ее, измученную голодом, холодом и отчаянием, из сырого подвала на свет, обещая тем самым новую жизнь и новые надежды. Мечтала каждый день и даже тогда, когда женой он назвал другую…

Марта легла и свернулась в клубочек рядом с Фредериком. Тут он открыл глаза, улыбнулся и, обхватив ее, притянул к себе. Девушке сразу стало жарко, сбилось дыхание.

– Хорошо? – спросил он.

– С тобой мне всегда хорошо. – Она улыбнулась в ответ, прижалась лицом к его груди. – Ты для меня всегда был мечтой.

– Я сбылся?

Она не ответила, улыбаясь…

Этой зимой Гарет снова болел. Болел серьезно. Сильный жар изматывал его так, что малыш уже не плакал – просто жалобно кряхтел, иногда постанывал. Сон его был короток и тревожен. Так продолжалось три долгих дня, мучительных для всех. Особенно для короля.

Фредерик не отходил от сына, не оставлял ни на минуту. Чтобы ребенок спал, он почти всю ночь носил и баюкал его на руках. Наверное, боялся, что если отпустит, малыш не справится с болезнью, и тогда случится страшное. В самом деле, на руках отца Гарет вел себя тише, крепче спал и спокойнее принимал лекарства, что готовил доктор Линар. Последний был в отчаянии и не знал, чем же вылечить ребенка: его снадобья приносили лишь недолгое облегчение, после которого хворь возвращалась, чтоб с новой силой мучить ребенка. За дверями спальни Фредерик, несмотря на усталость и недосып, рычал на лекаря, а глаза короля метали молнии.

– Хватит того, что Коре вы не помогли! – Громогласные, жестокие упреки сыпались на голову поникшего Линара. – Если Гарет не выживет, следующим после него в гроб ляжете вы, а уж после – я!

В такие моменты являлась Марта и, положив руку на плечо бушевавшего Короля, почти моментально успокаивала нешуточную грозу тихими словами «вы нужны сыну». И Фредерик молча срывался с места, чтоб вновь стоять на часах у колыбели Гарета.

Мастер Линар благодарно кланялся девушке и уходил в свою фармацию, безвольно волоча ноги и ссутулив плечи. Там его ждали ставшие ненавистными пузырьки, колбы и горелки, порошки, микстуры и экстракты, с помощью которых он пытался создать нужное лекарство. А ненавистные потому, что все эти попытки кончались провалом…

– Допустите меня до королевича! – нагло и самоуверенно заявила юная знахарка Орнилла, вернувшись из северной деревни Корень, где она восстанавливала свой когда-то оставленный дом.

И Линар, уняв свою гордость, повел девушку, которая даже дорожного плаща не пожелала снять, в королевскую спальню. Там бледный, небритый, измотанный Фредерик, сам похожий на тяжелобольного, протянул ей горевшего в жару малыша, сказав:

– А потом проси все, что хочешь.

Орни осмотрела Гарета за пару минут и бодро объявила:

– Эту болезнь я знаю. Видала в Снежном графстве. И не только видала, но и лечила. – Она достала из своего кожаного мешка флягу. – Средство лишь одно, – громко откупорила, и по спальне разошелся сладковатый хлебный запах знаменитого огненного питья северян.

Фредерик чуть дернулся – он когда-то на себе опробовал сию водицу и знал, как она пропаливает нутро и хмелит голову.

– Этот ужас – ребенку?! – протестующее возопил Линар.

А Гарет от резкого звука испуганно и жалобно заплакал, спрятал лицо на груди отца, ручками уцепившись за его рубашку.