Клинок предателя
Шрифт:
Прозрачный мир начал отдаляться от меня, но я боролся. «Проклятье, я столько всего сделал для святых и богов, что вы просто обязаны дать мне еще немного времени», — думал я.
— Кест, — прохрипел я и увидел, как он преклоняет колено передо мной. Лицо его все еще было красным от крови, и раны выглядели ужасно.
— Фалькио, — тихо сказал он.
— Выглядишь ужасно, — выпалил я, зная, что какой–то бог или святой сейчас возмущается, с какой это стати предоставлять мне еще несколько минут, если я собираюсь грубить, но мне было безразлично. — Девочка, — прошептал я. —
— Знаю. Брасти догадался, представляешь, — улыбнулся он. — Оказывается, весь грандиозный план короля по спасению мира заключался в том, что он, скитаясь по стране, затаскивал в постель дворянок, чтобы мы потом нашли его отпрысков и возвели на престол.
Я почувствовал, как он положил мне руку на плечо.
— Она не знает, Фалькио. Алина все еще считает себя дочерью лорда Тиаррена. Швея с ней сейчас разговаривает.
— Она станет королевой, — попытался сказать я, но выходил лишь шепот, который почти не расслышишь. — А ты…
— Знаю, — сказал он, — будет трудно. Но под защитой сотни плащеносцев шансы у нас неплохие.
Я попытался покачать головой. «У вас, — хотел сказать я. — Я исполнил свой долг. Решил проклятую загадку короля и выиграл все его чертовы битвы. А теперь ухожу, чтобы встретиться с ним, выслушивать его безумные мечты и глупые шутки и сидеть со своей женой за рекой в тени деревьев».
— Уже попрощался? — сказал кто–то старым, неприятным голосом, припорошенным песком.
Все перед глазами то расплывалось, то возвращалось назад, пока я не увидел уродливое лицо Швеи.
Пожалуйста, я не хочу, чтобы ее лицо стало последним воспоминанием об этом мире!
Она засмеялась.
— Ах, Фалькио, все шутишь!
Словно сквозь вату, я почувствовал, как она крепко схватила мою челюсть мозолистой рукой и потрясла.
— Закончил уже? Со всеми попрощался?
Я попытался сказать ей, что уже готов.
— Я тебя и так прекрасно слышу, Фалькио.
Хорошо. Тогда отпустите меня. И позвольте дать совет на прощанье: освежите как–нибудь свое дыхание.
Подколку она пропустила мимо ушей, а может, все–таки солгала насчет того, что слышит меня.
— Готов принести жертву, Фалькио? — спросила она.
Уже. Сделал все, о чем он меня просил.
Я снова ушел под воду — или, наоборот, вышел из воды? Почувствовал, как король хлопает меня по плечу, жена касается кончиками пальцев моей щеки. Воздух пах сосной и свежим хлебом. И я хотел окончательно проснуться и остаться здесь.
— Приведите девочку. — Резкий голос Швеи прогремел, нарушая шуршание листьев и шелест воды в ручье. — Кест, дай мне клинок.
— Зачем? — спросил он.
— Заткнись и делай, что тебе говорят. Святой ты или нет, отметелю так, что мало не покажется.
Жесткая рука снова потрясла меня за челюсть. Запах смрадного дыхания заполнил все мое существо и вернул обратно в этот мир.
— Хочешь знать, как действует нита, Фалькио? — спросила Швея.
Нет. Какое мне до этого дело?
Она вновь потрясла меня, и зрение на секунду вернулось. Лицо Швеи было совсем близко, в руке она держала клинок Кеста. Рядом стояла Алина.
— Это
Не слишком. Она напомнила мне о короле, и я снова захотел найти его, но Швея потрясла меня за челюсть в третий раз.
— Нет–нет, Фалькио. Ты не ответил на мой вопрос. Ты готов принести жертву?
Да! Да, старая вонючая карга. Я всем пожертвовал. Я дрался за его законы и за его дочь. Я дрался, дрался и дрался, пока от меня не остались лишь клинок в руке и ярость в сердце. Я уже принес жертву. А теперь отпусти меня!
— Ах, что за болван! Смерть — это не жертва. Неужели ты так до сих пор и не понял? Все эти годы ты пытался сделать так, чтобы тебя убили в бою? Это не жертва, сынок. Это презрение к самому себе. Это веселый способ самоубийства. Тщеславие.
Я почувствовал, что она отпустила мою челюсть, и увидел, как она встает. Швея подтолкнула ко мне Алину и взяла клинок обеими руками, подводя его к шее девочки.
— А это? Вот это — жертва!
Алина доверчиво смотрела на меня — клинок двигался по дуге к ее шее.
Нет! Кест! Старуха сошла с ума. Она обезумела от горя, и никто, кроме меня, этого не видит… Она собирается…
Каждая клетка тела взорвалась болью. Зрение мгновенно обострилось: я увидел перед собой узкий тоннель, залитый красным. Мир заполнился кровью, пылью, болью — она почему–то исходила от моей левой руки. В ушах стояли звуки неконтролируемого кашля и рыданий, слезы струились у меня по щекам. Я заставил себя закрыть глаза. Словно все мои чувства разом взбунтовались, пытаясь изгнать из меня все следы того мира и спокойствия.
— Фалькио! — раздался голос Кеста.
Я попытался силой воли изгнать реальность, которая возвращалась ко мне. Нет… отпустите. Позвольте уйти туда.
— Фалькио, открой глаза. Сейчас же. Отпусти клинок.
Без моего желания, ибо вынести это было невозможно, глаза открылись. Я стоял на коленях — передо мной, не шевелясь, замерла Алина. Клинок застыл в воздухе, не долетев до ее шеи какого–то дюйма. Его удержала рука, из которой хлестала кровь, порез был глубокий и от веса клинка становился все глубже. Швея уже отпустила нож, и лишь моя хватка не давала ему упасть на пол пещеры.
Кест взял клинок одной рукой, другой ласково разжал мои пальцы. Он смотрел на меня доброжелательно и печально. Кто–то обернул мою руку тряпкой. Если бы у меня были силы, я бы сорвал ее. Я испытал умиротворение и любовь. И получил вознаграждение. Коснулся края теплой земли, увидел тех, кого давно мечтал встретить снова, но меня вернули обратно в смердящий мир, наполненный мерзостью, разложением, разбитыми надеждами и отчаянной нуждой.
Швея оттолкнула Кеста в сторону и схватила меня за затылок. Ее пальцы впились в мои волосы и дернули голову назад, заставив посмотреть на потолок. Она наклонилась и заполнила собой весь обзор.