Клинок предателя
Шрифт:
Вряд ли она поверит мне, но я все равно не собирался рассказывать ей, куда мы двинемся. Я повернулся, чтобы попрощаться с Кестом. Мой давний друг сейчас погибнет, чтобы дать мне последний, почти невозможный шанс.
— Кест, — сказал я.
Он смотрел на святого Кавейла, который спокойно стоял с клинком в руке, поставив ноги на ширине плеч, и улыбался нам.
— Не… вижу, — сказал Кест, щурясь.
— Что случилось? — спросил я. Неужели Кавейл что–то сделал с его глазами? Неужели святые тоже обманывают?
— Фалькио,
Я посмотрел на святого — тот стоял неподвижно.
— О чем ты, Кест? Он даже не шевелится.
— Послушай, — настаивал он. — Просто послушай.
Я так и сделал, и сначала мне казалось, что я слышу лишь ветер с востока, но потом различил ритм в этом тихом шелестении, почти мелодичные, едва заметные вибрации: с таким звуком тончайший клинок разрезает воздух.
Посмотрел на кроваволицего святого Кавейла, который стоял совсем неподвижно и при этом рассекал воздух клинком так быстро, что глаз просто не мог этого заметить.
— Я почти… почти могу разглядеть, — пробормотал Кест. — Смутно… да… нет, погоди–ка… почти…
Я не знал, чем еще помочь другу.
— Бегите! — крикнул я Брасти и остальным.
Кест схватил меня за плечо и заглянул в глаза. Он походил на безумца.
— Фалькио, я хочу, чтобы ты кое–что для меня сделал.
— Что угодно.
— Ты победил меня… в тот раз в замке ты победил меня. Скажи, как ты это сделал. Может, я смогу… может, я чего–то ни разу не попробовал, не видел… Какой–то прием…
Сердце у меня сжалось. Я мог просто лечь на землю и попросить святого убить меня или дождаться, пока меня затопчет войско герцога, принять любую из сотни смертей, ожидавших меня. Ибо всю жизнь Кест был для меня подобен горам или океанам: он ничего не боялся и никогда не сердился. Его просто все интересовало в этом мире — но теперь он сходил с ума.
Я обнял его за плечи и зашептал на ухо, рассказывая, как победил его в тот день в Араморском замке. Закончив, я поцеловал его в лоб и попрощался.
Он на мгновение улыбнулся мне и сказал:
— Что ж, не думаю, что это поможет. Но, полагаю, попробовать все равно стоит.
После этого он повернулся и издал воинственный вопль, который я никогда раньше не слышал. Клинок его сверкнул на солнце, когда он бросился к святому, а я побежал оттуда со всех ног.
Когда войска герцогов прибыли в замок короля Пэлиса, они насчитывали пятьсот всадников, тысячу пехотинцев, двести арбалетчиков и несколько осадных машин. С таким количеством воинов осада могла продлиться несколько недель. У главных ворот их встретил Пимар, королевский паж. Хороший мальчишка одиннадцати лет от роду, ревностно служивший королю.
Когда авангард подошел к воротам, паж открыл их и вежливо спросил, не желают ли господа освежиться с дороги и промочить горло. В левой руке он держал королевский
По словам Пимара, генералы некоторое время рассматривали документ, а затем попросили его принести чай со сладостями. А еще они хотели встретиться со мной. Когда враг предлагает вам принять капитуляцию, а единственная альтернатива — это кровопролитная война, которая унесет жизни многих, щедрым быть очень легко.
— Безоговорочное помилование магистратам? И всё?
— И всё, — спокойно ответил я.
— Ты, парень, не шути, — пригрозил их генерал. — Если ты лжешь, то узнаешь, что есть вещи и похуже быстрой смерти от меча.
— Клянусь своей честью, что вы возьмете замок, магистраты будут распущены, а король будет ждать встречи с вами в тронном зале.
— Хорошо–хорошо.
Генерал положил договор на стол и подписал его. Я заметил, как пожилой мужчина с седым жестким ежиком волос и густыми усами фыркнул. Его плащ показался мне странным, и лишь позже я обратил внимание на эмблему с блестящим голубоватым цветком на правой стороне груди.
— За всю свою жизнь я прошел семь войн, — сказал он. — Войны с варварами Авареса и с востока, войны с другими герцогами. И много раз я видел трусость, да уж. Трусы трусам рознь, парень. Но позволить своему господину сгнить ради бумажки с помилованием? Такую трусость я вижу впервые.
— Я что–нибудь могу сделать для вас, генерал? — спросил я.
Он снова фыркнул.
— Да, парень, расскажи мне, в каком герцогстве выросла эта заячья душонка, чтобы я поехал туда и отчитал его герцога.
— Почему бы и нет, генерал, — сказал я. — Родом я из Пертина, где трусы растут, как дикие цветы на вершине холма.
— Я убью тебя за подобную дерзость, пес, — взревел он.
— Да, генерал, — ответил я. — Это дерзость, но, боюсь, в данной ситуации вам придется меня помиловать.
— Довольно, — сказал главнокомандующий, передавая бумаги своему помощнику. — Решение принято. Мы принимаем капитуляцию. Пусть авангард займет замок прямо сейчас.
Я поклонился и стоял так, пока они не ушли. Генерал из Пертина бросил на меня ядовитый взгляд, но сделать больше ничего не мог — ему пришлось проглотить дерьмо, которым его угостили. И в этом мы с ним были похожи.
Спустя несколько часов я стоял за стенами замка в ожидании сигнала. За мной послали человека, и вновь я предстал перед главнокомандующим.
— Узурпатор попросил об одолжении, — сказал он.
— Кто?
— Король, парень, король. Он попросил об одолжении, и в данных обстоятельствах я склоняюсь к тому, чтобы исполнить его просьбу.
— В чем она состоит, генерал?
— Он хотел увидеться с тобой.
Я стал лихорадочно думать, пытаясь на ходу составить план побега или убийства охранников, чтобы хоть как–то его спасти.