Клон

Могилев Леонид Иннокентьевич

— Куда, извините?

— Язык до Киева доведет.

— Язык доведет тебя до первого хохлацкого полицая. Вот что за народ? В ту войну все перешли в полицаи, в эту легли под чеченов.

Водила проявлял уже явные признаки бешенства. Он заглянул в кабину, встав одной ногой на подножку и склонив голову, нехорошо посмотрел на Михаила.

— Давай на Новощедринскую, — приказал Михаил.

— Я в поселок не поеду.

— Как это ты не поедешь?

— А так.

— Тогда до перекрестка с грунтовкой.

— Там блокпост.

— Ну и что?

— Там не мой район.

Аусвайс мой там не работает Могут быть неприятности. Ты все понял?

— Тогда…

— Я вас довезу до полевого стана, и мы попрощаемся. А там дуйте по целине до грунтовки. Потом по дренажным канавам до червленского коллектора. Выйдете к железке. Перейдете пути, и напротив — Старощедринская. Там мост через Терек, и до Брагунов рукой подать.

— Спасибо на добром слове. А меня ты когда заберешь?

— На все про все у вас часа три туда и тебе, Михаил, два часа обратно.

— А ты?

— А я тем временем вернусь на свою территорию. И через пять часов тебя жду на этом самом месте ровно тридцать минут. Потом — сам понимаешь. Добираешься как хочешь.

— Ненадежный ты человек.

— А вот уж какой есть.

— Дай ему половину.

— Все.

— Половину. А то он за мной не вернется.

— Пошел ты в жопу. Ничего не давай. Но Грозный город маленький. А тебе, Миша, там еще долго проживать.

— А почем знаешь? Может, я в Москву-город билет выправил.

— Ты себе билет на небеса скоро получишь.

— Трогай.

— Ага.

Он взял все же половину денег, развернулся и уехал назад, в сторону Грозного.

— Хорошая машина «пятьдесят третий». Компанейская.

— Неплохая, — ответил я. — Ну, веди, Сусанин.

И он повел. Мы взбирались на холмы, пылили по дорогам, тропы какие-то немыслимые находил Михаил, как подтвердилось, Сергеич. Нас останавливали трижды. На железнодорожной линии, на бывшем полевом стане у Терека, где был какой-то совершенно невероятный временный мост из подручных материалов, и, наконец, в самих Брагунах. За мертвыми полями находился этот населенный пункт. Первый сгоревший танк я увидел именно там.

— Это чей? — спросил я тезку великого прохиндея.

— Трудно сказать. Он давно здесь стоит. Видишь, даже траки сняты. Можно, конечно, внутрь заглянуть.

— А что мы там увидим?

— Да ничего.

Башня была разворочена сбоку и сзади. Наверное, добивали остановившуюся машину. Дожигали экипаж.

— Ты кто по условной воинской специальности? — спросил меня Михаил.

— Строитель.

— А я механик.

— Какой?

— Авиационный.

— Снимаю шляпу.

— То-то же.

А по большому счету до нас не было чеченам никакого дела. Как будто не шла русская армия по республике, не освобождала равнину, не восстанавливала конституционный порядок. Тезка генсека лихо разговаривал по-чеченски, и все вопросы снимались. По его версии, мы шли в Брагуны подзаработать на строительстве дома большого человека. И нам верили. Стражи порядка оказались все как один смешливыми, но гордыми и важными. И все обвешаны оружием. И все с портативными рациями.

— Почему нас не берут в рабство, не расстреливают на обочине и не

шмонают?

— А зачем? У них сейчас другие заботы. Думают о спасении души. Самолеты еще не бомбили по этим квадратам.

— А что ты им говоришь?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— А если мы русские шпионы?

— Не говори глупостей.

— Ну почем они знают, что мы не шпионы, не разведчики?

— Потом скажу.

Что-то здесь было не так. Мы, как нож через масло, проходили через посты, и ничего не случалось. Я прокручивал в голове свое появление в Грозном. День тот и ночь в квартире, все слова Мишкины, и все больше утверждался в мысли, что здесь не все чисто. Повернуться бы мне тогда, сказать, что струсил или передумал. Но уже первые дома Брагунов показались. Мирные и надежные. В одном из них была сейчас гостьей Стела. А я был персонажем незваным. Хуже татарина.

— Что здесь за река течет, Михаил Сергеевич?

— Не груби.

— То есть?

— Ты меня по имени и отчеству с такими интонациями не зови.

— Так что за река?

— Река, и все тут, брат мой. Много по ней крови утекло.

— Ты думаешь?

— А прикинь, за двести лет.

— И то верно.

Срочно, конфиденциально. Межину

На ваш запрос, номер 14. По имеющимся у нас данным, Канавина Стела Леонидовна, 1963 г. р., образование высшее, педагог, ранее проживавшая в г. Грозном, улица Индустриальная, дом, квартира… Родственники числятся пропавшими без вести, родственников в России не имеет, в настоящее время находится в поселке Брагуны, ул. Шарипова, 63, в доме некоего Бакаева Бадруддина Даниевича. Гр-ка Канавина выполняет сезонные сельхозработы и помогает Бакаевым по дому. Сыновья Бакаева Адлоб и Яха находятся в данное время в банде Дотмираева. Сын Яса погиб под Гудермесом. Канавина может совершенно свободно перемещаться, обладает полной свободой, ни в чем не нуждается. В дом Бакаева взята по просьбе старейшины Ахметова Балавди Вахабовича. В последний раз покидала Брагуны девять месяцев назад, предположительно для встречи с разыскиваемым вами Старковым.

Тезка генсека привел меня к дому шестьдесят три по улице Шарипова, оглядел жалостливо.

— Ну все. Я пошел.

— Куда?

— Меня водила ждет. Думаешь, хорошо потом сорок километров пехать?

— А я?

— А ты как знаешь. Чего привязался? Я к бабе тебя привел. Это, во-вторых, а во-первых, я вообще ее нашел. А судьбу свою ты сам выбрал.

— А потом?

— А что потом? Сумел сюда добраться, сумей вернуться.

— А как?

— Ты что, маленький?

— Не понял.

— Ты испугался, что ли? Так пойдем назад. Вернемся.

— Так ты не поможешь мне, что ли?

— Да это не моя территория. Моя — Заводской район. И то не весь.

Он повернулся и твердо направился назад. К коллектору и дренажным канавам. И тогда мне стало по-настоящему страшно. И я направился к калитке. А она оказалась запертой, и собака огромная обозначила свою власть, так как сидела не на цепи, а свободно гуляла по двору. А потом дверь приоткрылась, и показался бородатый старик.