Клоп
Шрифт:
— Наверняка, иностранец, — говорил Чилзи-Чивз. — Он и фирму купил, лишь узнав о таком клиенте. Разом решил дела поправить. У нас же других забот полно, помимо обшивки на креслах. Я бы эти договора не подписывал.
Он стоял посреди комнаты для обслуживающего персонала и словно горячо с кем-то спорил, но кроме мальчика никто на него не смотрел. Вообще же, всем было известно, если в отеле окажется лишний отряд мастеров с намерением переворошить мебель, стоит ждать беды, и первым, кому не поздоровится, будут сами мастера. То ли неудачно выбралось время, то ли, наоборот, опасаясь слухов о ненадежности "Клопа", текстильная фабрика решила успеть ухватить свою долю — оставалось неясным. Когда Патвин с Валунной стали избегать этих предложений, фабрика не отчаялась и даже заслала в отель сотрудника, тот просто
— Он проводит неофициальные обмеры, — возмутился после этого случая Чилзи-Чивз, — хотят подсчитать прибыль.
Хотя Чилзи-Чивз часто повторял, что у них в отеле полно забот, другие подмечали, что как раз у него на разговоры времени остается больше всех. Пока те суетились, иногда почти бегая с высунутым языком, он имел силы на возмущения. Возможно, самый свободный тяжелее справлялся с волнениями. Пиус даже не заметил, когда эти волнения настолько развились. У них с друзьями хватало дел, они понимали, что тайно борются за то, с чем все вокруг было связано, угроза чему уже отчетливо различалась.
Помимо случая с сотрудником от текстильной фабрики, многие в это неспокойное время хотели поселиться в отеле: журналисты, выдающие себя за кого угодно, странные личности, желающие, чтобы "Клоп" вместе с ними канул в неизвестность, исследователи, частные детективы, кем только не нанятые. Кроме того, был разгар делового сезона, и через отель проезжали постоянные клиенты, требовавшие свои номера; не удовлетворить запрос могло быть небезопасно, некоторые случаи нуждались в мастерстве. Еще нарастало беспокойство, что за стены пролезут совсем нежелательные субъекты. Патвин намеривался вернуть полицию, чей номер по-прежнему существовал. Плотно набиваясь, отель разрушал понятия о пропорциях. Куда только не поселяли, даже собирались проверить подвалы на пригодность под спальные места, но потом об этом забыли, что воспринялось детьми с облегчением.
Спустя несколько дней после того, как тело Риксила покинуло отель, Пиус показал друзьям альбом с фотографиями, который нашелся в тумбочке спальни. Мальчик объяснил внезапную находку тем, что, видимо, не все обследовал; одной Лил он сказал, что, разумеется, давно прекрасно обыскал номер, а альбом появился сам по себе, скорее всего, из тайника Коэла Клопа, причем на следующее утро после пройденного испытания. Пиусу почему-то было неловко считать, что этот альбом — еще одна награда. Тот состоял из детских фотографий Глэты Клоп. Когда мальчик догадался об этом, в нем все замерло. С фотографий на него смотрела худенькая девчушка, самое красивое создание, раньше ощущения помогали создавать образы родителей, а теперь эти невозможно живые снимки уверенно прорезали внутри всю его огромную любовь. Ему вдруг показалось, что кто-то всегда был рядом, значит, в одиночестве он находиться не мог. Он хотел поделиться своими мыслями и разыскал Лил, чтобы показать альбом. А когда немного привык к нахлынувшим чувствам, рассказал о нем всем друзьям.
Облаченный в твердый переплет альбом вмещал не так много фотографий (очевидно, сделанных после переезда Коэла Клопа с дочерью, фоном были какие-нибудь места в отеле). Иногда дед Пиуса присутствовал на снимках, но он лишь частично напоминал того изможденного болезнью старика, который сейчас находился в постели. Рядом с матерью Пиуса появлялись и незнакомцы, возможно, кто-то из постояльцев или друзей господина Клопа. А еще была фотография с мальчиком ростом повыше Глэты, ребята догадались, что это Патвин, худой, с глазами болезненного вида, но весело улыбающийся за столом в ресторане, у него из ушей выступали две большие поварешки, подставленные Глэтой. Где-то были приклеены надписи, просто шутливые пометки вроде: "На костюмированной вечеринке в доме престарелых" (Глэта стояла в холле между двумя стариками в мантиях с бородами) или "Сонное царство" (здесь девочка в парке на скамейке, смешно задрав голову, прикидывалась спящей рядом с постоялицей, очевидно, на самом деле заснувшей за чтением газеты). Чувство юмора с фотографиями пришлись друзьям по вкусу, вот практической пользы для себя они не нашли, хотя надеялись разглядеть что-нибудь, что обычно обнаруживается в таких старых, всеми забытых альбомах. Здесь не было ни подозрительных лиц, ни вообще чего-либо подозрительного.
А
— Кто бы это ни был, он молодец, но все-таки жалко совенка Хорифелда, — говорила Джозиз.
Совенка они тоже на всякий случай вынесли за пределы отеля, похоронив в укромном месте в центре Грамса. В парке отеля возле дуба земля замерзала и покрылась снегом, наблюдение за чем приносило детям приятное ощущение завершенности.
Холодный ветер прибыл откуда-то с моря, поднимая волны и пронизывая город. Но вскоре наступили теплые зимние дни, ясные и спокойные. В один из таких Пиус проснулся пораньше. Был выходной, а еще день рождения Крочика. Накануне Пиус с сестрами Прелтит сговорились с утра сходить в порт, и если погода позволит, всем вместе можно отправиться кататься с горок, они знали несколько отличных склонов у набережной. Так как погода была чудесной, все складывалось удачно. А потом они заглянут в отель и съедят торт, который заказали Лирудж.
Пиус тщательно почистил зубы, затем умылся и хорошо вытер лицо полотенцем, зимой у него всегда обветривало кожу. Выйдя из ванной комнаты, он надел чистую футболку, носки, натянул огромные теплые штаны и свитер с высоким воротником. Достал ботинки из шкафа, вставил в них ноги, надежно зашнуровал. И захватив сразу, чтобы уже не подниматься, куртку, рукавицы и шапку, спустился в ресторан.
Там он повесил куртку на вешалку у входа.
Через некоторое время появились Лил и Джозиз. Они тоже принесли куртки, а еще поставили на пол два приличных свертка, перетянутых лентой. Девочки сели за столик к Пиусу.
— Поможешь нам донести это? — спросила все еще сонная Джозиз, указывая за спину.
— Конечно. Это книги? — спросил Пиус.
— Угу, — ответила девочка и зевнула, спрятав лицо за ладонями.
Не так давно раскрылось, что одно из любимых занятий Крочика — это чтение, он случайно проговорился и пришлось признаться, а девочки пошутили, что соберут ему к дню рождению разных книжек. Мальчик скромничал, что ничего не нужно, при этом прожигал сестер горящими глазами, те не представляли, что кто-то, кроме их отца, может любить книги.
В небольшой библиотеке, которая всегда ездила с ними, они отыскали несколько книг, в том числе парочку из детской серии Ларпунга Стонкинва, еще кое-что выбрал в книжном магазине по просьбе дочерей сам господин Прилтит. Пиус не знал, на какой срок в их семье перекрылся поток карманных денег после покупки Раграпа, но, возможно, писатель сделал исключение. Сначала Пиус думал тоже подарить книгу, но потом вспомнил об одной вещи, о которой однажды слышал. В отеле постояльцы могли заказать специальные сундучки для хранения каких-нибудь ценностей. При первом повороте ключа их нельзя было вскрыть (Крочику следовало поведать просто о надежности замка), а при втором — сундучок не сдвигался с места (об этом пока вообще можно было умолчать). Существовала целая комната, набитая ими, но услугой отчего-то давно не пользовались, и дверь потерялась. Снук пообещал достать такой сундучок, Пиус же решил сказать другу, что для его подарка требуется время.