Клоп
Шрифт:
— Но от кого? — спросил Пиус.
— К сожалению, я не могу точно знать.
В камине потрескивали поленья. За широким овальным окном было темно, хорошо различались огни здания напротив. Когда Пиус зашел в комнату, он сразу обратил внимание на небольшую клетку, стоявшую на столе, в которой неподвижно сидела маленькая ящерица с интересной переливающейся чешуей. Теперь мальчик все время на нее отвлекался, а она была самой настоящей, живой, потому что один раз двинула головой. Патвин же был задумчив, то смотрел в пол, то его взгляд задерживался на огне в камине. Получив отказ от чая, он вручил гостю баночку с газировкой, а себе сделал коктейль, смешав такую же газировку с янтарной жидкостью из красивой бутылки.
— Все
Как и предполагал Пиус, его пригласили, чтобы напомнить об осторожности. Ему стали туманно описывать положение дел в отеле. Мальчик подумал, что сейчас мало у кого вышло бы сказать что-то конкретное. Зато они с друзьями, возможно, знали куда больше остальных. Предостережение ни во что не ввязываться мальчик выслушал, улыбаясь про себя, ведь как, интересно, он бы ни во что не ввязывался, когда посреди всех беспорядков отель сделал его избранным, когда они столько всего прошли? Оставалось последнее испытание, изловить "темного воришку". Вероятно, после этого отель наберет силу и прогонит за стены всех врагов, мальчик надеялся, начиная с его многочисленных родственников. И его деда отель тоже вылечит. Не просто же так они проходили эти испытания и не случайно испытания были именно такими, неужели не имеет все это связи? Ему ли осторожничать? Да разве он не последняя надежда…
— Правда симпатичное создание? — вдруг, прерывая взлетающие мысли Пиуса, произнес Патвин. Он показал на ящерицу, наверное, наконец заметив интерес мальчика. — Один постоялец оставил на пару дней. Он уехал на важную конференцию, завтра должен вернуться. Старый клиент, очень привязан к этому существу, я, как всегда, пообещал лично позаботиться о нем.
Пиус вслед за Патвином встал с кресла и подошел к клетке, чтобы рассмотреть ящерицу. Она была похожа на маленького дракона, только без крыльев. Мальчику вспомнились сказанные однажды слова Снука.
— А вы умеете колдовать? — неожиданно для самого себя прямо спросил он.
Патвин улыбнулся. На самом деле еще из разговора в машине после их встречи в порту можно было сделать вывод, что он разбирается в магии.
— В некоторой степени я всегда увлекался магическими искусствами.
— И все могут этому научиться? — спросил мальчик, приняв его ответ за положительный.
— Если имеешь желание.
— Один человек сказал, что по-настоящему колдовать могут только избранные, а обычным людям такое не дано. Но как понять, что ты избранный? — Недавнее поднявшееся самомнение Пиуса стало куда-то пропадать. — Еще он сказал, что волшебником тебя можно назвать, когда ты вырастишь крылья у ящерицы.
— Ничего категоричного этот человек не сказал. Как можно понять, что ты избранный? Думаю, ответ заложен в самом желании.
— Выходит, любой может сделать себя избранным?
— Хм. Посмотрим так. Речь не просто об обычном желании. Раз мы говорим о настоящей магии, должны иметь в виду и настоящее желание. Может, и нужно быть избранным, а избранность заключается в том, что ты рождаешься с этим необычным желанием. Теперь возьмем людей, хотящих чего-то добиться, они терпят неудачу и считают себя обделенными дланью избранности, а ведь они, казалось, также хотели, и вот ничего не вышло. Правда заключается в их незнании, что такое настоящее желание.
Он обогнул стол и подошел к одному из шкафов, выдвинул полку и, порывшись, достал небольшой мешочек. Затем открыл
— Вы точно волшебник, — восхищенно произнес Пиус. — Жаль, Лил не видит.
— Мне приятно, что я порадовал тебя. Видишь, ты назвал меня волшебником, но разве на мне есть какие-нибудь отметины? Я ничего не знаю об избранности, любой назвал бы меня самым обычным человеком. Нужно только желание. Понимаешь?
Пиус поинтересовался, как же теперь быть с хозяином ящерицы. Но Патвин успокоил его, что за ночь крылья отпадут, он просто вытащит их из клетки и никаких следов не останется. Другое дело с сознанием ящерицы, ведь той пришлось кое-что внушить, чтобы она умела пользоваться выросшими крыльями, и еще несколько дней, пожалуй, она будет считать, что умеет летать.
На прощание Патвин напомнил Пиусу о причине, по которой позвал его (по мнению мальчика, не слишком содержательной). А потом он сказал странную вещь, которая озадачила Пиуса. Он спросил, помнит ли тот хозяина текстильной фабрики, с которым мальчик встретился в приемной кабинета в первый день своего прибытия. Помнит ли тот, как он выглядел. Дело в том, что этот человек, по словам Патвина, вел себя подозрительно, навязываясь отелю. Странноватый, и лично ему он почему-то просто не нравился. Возможно, главное, именно от этого человека Пиусу следовало держаться подальше.
Не успел Пиус еще переварить эту информацию, как произошло то, отчего все разом вылетело из головы. Он увидел, как Патвин положил руку в карман пиджака и будто удивился, что-то нащупав, затем спокойно вытащил ключ и бросил его на стол. Мальчика поразило это спокойствие, ключ мелькнул перед глазами, и он сразу узнал его, точно такой Лил достала из тела Риксила. Такая же металлическая пластинка была прикреплена к нему.
— Интересный ключ, — стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, произнес Пиус.
— Ключ? — удивился Патвин, а потом обернулся к столу. — Этот? Да, оказывается, забыл вернуть его Пузану.
Патвин разглядывал ключ, очевидно, придумывая, что в нем могло быть интересного. От его взора не ускользнула реакция Пиуса. Мальчик понял, что выдает себя.
— А я почему-то подумал от какого-то номера, — словно в смущении проговорил он и выжидающе замолчал.
— Вообще-то это секрет, — начал Патвин, попавшись в созданную мальчиком паузу. — Всем знать не следует. — Он заговорил тихо, приглашая гостя в заговорщики. — У Пузана есть места в городе, где он хранит зелья постояльцев, и о чем другие не должны знать, что одно из мест — Северный вокзал. Там несколько ячеек, этот ключ от одной из них. Сегодня я отвозил некоторые ценные зелья, он дал мне ключ, а я забыл вернуть.