Клоун

Браун Картер

– Игра воображения, и больше ничего, – сказал я. – Вчера вечером я позвонил вам и сказал, что забегу на минутку. Судя по всему, вы ничего не сказали супругу, и сцена избиения, которую я застал здесь, была специально предназначена для меня. Как вам удалось довести его до белого каления? Можно смело утверждать, что вы сами сунули ему в руку хлыст.

– Я просто напомнила ему про хлыст, – сказала она почти весело. – А потом заявила, что если он настоящий мужчина, то должен хорошенько избить меня за все мои грехи. Какое-то время он

не решался этого сделать, но я стала издеваться над ним, и тогда…

– И вы, и Людвиг вначале лгали, как по писаному, – сказал я, – но постепенно я стал понимать, что в его словах больше правды, чем лжи.

– Может, принести блокнот? – внезапно спросил Шепли.

– Зачем? – прошипела Нина.

– Если уж мы слушаем его мемуары, то с таким же успехом можем и записать их, – буркнул он.

– Ты прав, – сказала она. – Но в первую очередь нам надо окончательно решить, что же с ним делать.

– Он из полиции, – мрачно напомнил Шепли. – А ты знаешь, что бывает, когда убивают легавого? На его место тут же приходят другие легавые.

– Здесь другой случай, – сказала Нина. – Он обычно работает в одиночку. Не хочет ни с кем делить лавры.

– Хочешь покончить с ним и смыться, так что ли? А что мы выиграем от этого? В лучшем случае, опередим полицию на сутки.

– Думаю, что и раньше, когда вы разрабатывали свой дьявольский план, Шепли давал вам, Нина, дельные советы, – заметил я.

– Придержите лучше свой язык! – набросился на меня Шепли.

– Мы должны его убить, – медленно и четко сказала Нина. – Но мы никуда не побежим! Разве ты не слышал, что он сказал, Дэвид? Ведь я теперь стала единственной наследницей Людвига! И к тому же у нас изобретение Эндерсона! Все это нельзя бросать!

– Хорошо, – сказал он. – Согласен. А как быть с его трупом? Ты сделаешь из него чучело?

– Неплохо сказано! – заметил я. – В вас погибает большой комический талант.

– Дэвид! – внезапно с жесткой интонацией сказала Нина Янос. – Иди-ка сюда и встань рядом со мной.

Шепли повиновался, но в его водянисто-голубых глазах появилось беспокойство.

– Отдай мне револьвер, – приказала она.

Он протянул ей оружие. Она направила его мне прямо в грудь.

– В верхнем ящике кухонного стола лежит большой нож. Принеси его!

Он широко раскрыл рот.

– Что?..

– Ты плохо слышишь? – Ее рот презрительно скривился. – Делай то, что я сказала!

– Что ж… хорошо, – послушно сказал он.

Она подождала, пока он не ушел из комнаты, а потом улыбнулась мне. Мне стало зябко от ее улыбки.

– Как бы я хотела, чтобы все было иначе, – сказала она тихо.

– Что-то не верится, – ответил я.

В этот момент появился Шепли с большим ножом в руке.

– Положи нож на кушетку!

Он повиновался.

– Что теперь?

– Теперь ты свяжешь его, – сказала Нина. – Только не волнуйся! Он хорошо понимает, что в случае крайней необходимости моя рука не дрогнет.

– Чем

же мне его связать?

– Бывают минуты, когда я спрашиваю себя, а стоило ли вообще мне связываться с тобой, – сухо ответила она.

– Хорошо… хорошо… об этом поговорим позже… Но ты мне так и не ответила на вопрос.

– Да чем хочешь! – в ярости выкрикнула она. – Свяжи ему только руки.

Она сняла с себя пояс, переложив оружие в другую руку, и кинула ему, при этом халат соскользнул с ее плеча.

При виде ее тела у меня даже дух захватило. Да, ничего не скажешь! Фигурка у нее совершеннейшая – пышная, округлая, груди упругие, с большими темными сосками. Под округлостями живота красовался красноватый треугольник волос.

Заметив мой восхищенный взгляд, она самодовольно заметила:

– Видите, чего вы лишились?

– Он должен повернуться, если ты хочешь, чтобы я связал ему руки за спиной, – сказал Шепли, приближаясь ко мне.

– А теперь пришел момент, Дэвид, – сказал я, – чтобы задать ей вопрос, для чего она все это затеяла?

– Что, что?

– Что она намеревается сделать? – повторил я. – Вы тоже имеете право знать, что здесь замышляется.

– Не слушай его! – вмешалась Нина. – Делай свое дело!

– Вам придется объяснять в суде, откуда здесь взялся мертвый полицейский, – продолжал я. – И тоже с перерезанным горлом.

– Не стой, как истукан! – снова закричала Нина. – Уиллер, если вы сейчас же не заткнетесь…

– Я вам объясню, как все будет, Дэвид, – продолжал я гнуть свое. – Скажут, что я тоже пал жертвой маньяка, как и первые двое. Но чтобы доказать, что это действительно так, нужно будет этого маньяка найти… Только, разумеется, не живого, а мертвого. Живой маньяк может и заговорить.

– Мертвого? – переспросил Шепли. – Мертвого маньяка?

– Вы разве не догадываетесь, кто им будет? – спросил я. – Подумайте хоть немножко, Дэвид! У кого сейчас в руках револьвер?

– Он, конечно, шутит? – Дэвид посмотрел на Нину и побледнел.

– Ладно, теперь мне совершенно безразлично, в какой последовательности это делать, – беспечно сказала она сама себе.

Шепли открыл рот, что-то собираясь сказать, и в этот момент она нажала на спуск. При звуке выстрела я бросился на пол под защиту кушетки и лихорадочно выхватил свой револьвер. Когда прозвучал второй выстрел, я уже держал ее под прицелом.

– Брось, оружие, Нина!

– Сейчас умрешь и ты, поганая ищейка! – в дикой злобе прорычала она и снова нажала на спуск.

Пуля пролетела дюймах в пятнадцати от моей головы и ударила в деревянный подлокотник кресла. На меня посыпались мелкие щепки. Тогда я чуть приподнял свой револьвер и выстрелил два раза подряд. Нина, шатаясь, сделала два шага вперед, судорожно стараясь удержаться на ногах. В следующее мгновение она выронила револьвер и тяжело упала на пол. Мне показалось даже, что дом задрожал при ее падении.