Клоун
Шрифт:
– Да, что-нибудь в этом роде, – согласился я. – Ваш супруг много работал вместе с Людвигом Яносом до того, как тот женился на Нине?
Она кивнула.
– Да, и было чертовски жаль, что они разошлись. Им отлично работалось друг с другом.
– А в одиночку вашему супругу приходилось тяжелее?
– Вы ждете от меня честного ответа, лейтенант?
– Конечно.
– У него вообще ничего не выходило. Откровенно говоря, если бы не наследство моего отца, мы бы уже давно вынуждены были бы продать свой дом и все остальное.
Я допил коктейль и поставил бокал
– Большое спасибо, миссис Шепли, за то, что уделили мне так много времени. И за угощение.
– Вам нужно идти, лейтенант?
– Мне нельзя задерживаться надолго в одном и том же месте, – объяснил я. – Иначе меня может изловить мой шериф. И если это случится, я буду конченым человеком.
– Как жаль! – Она поднялась с кушетки. – А я-то надеялась, что мы с вами мило проведем остаток времени до вечера. Может быть, передумаете и останетесь, лейтенант?
– Мне очень хотелось бы остаться, – сказал я, не покривив при этом душой, – но не могу.
– Что же, в таком случае мне остается лишь проводить вас до двери, – сказала она.
Она вышла со мной на веранду и прищурила глаза на ярком солнечном свете.
– Я довольно много пью, – внезапно сказала она холодно. – Но я не так глупа, лейтенант.
– Я и не сомневался в этом.
– Все ваши вопросы были не такие уж и загадочные, – продолжала она. – И я понимаю, что именно вы имели в виду, задавая их мне. Да, возможно, Дэвид сам напросился, чтобы иметь повод надолго скрыться у себя в комнате. Если бы он захотел вернуться в гостиную, он должен был бы пройти по тому самому коридору… Если это попытаться связать воедино, то не исключено, что именно на нем и был второй костюм клоуна.
– Как вы относитесь к своему супругу, Марта? – перебил я ее.
– Он взял меня в жены только потому, что не мог взять Нину, – ответила она. – Первый месяц нашей семейной жизни я еще пыталась убедить себя, что мы все-таки можем быть счастливы. Потом постепенно поняла, насколько несбыточны эти мечты. Я убеждена, что он никогда не порывал с ней связи… Вы спросили, как я к нему отношусь? – Она слегка задумалась. – Я и сама не знаю. Если бы он вдруг исчез, мне какое-то время, наверное, не хватало бы его так же, как порой не хватает той или иной вещи, которую ты имеешь уже давно и к которой привыкла. Но потом все бы пришло в норму. Вот, собственно, и все. Как вы думаете, лейтенант, он может вдруг исчезнуть? Навсегда?
– Думаю, что да, – коротко ответил я.
10
Жалюзи на окнах виллы все еще были опущены. Дом словно вымер и производил поэтому гнетущее впечатление. Мне пришлось трижды позвонить, прежде чем дверь, наконец, отворилась.
Передо мной стояла Нина Янос. Небольшая челка скрывала шишку на лбу. На ней был халат из светлого сатина, суженный в талии, благодаря чему ее крупные груди четко вырисовывались вместе с сосками. Под халатом явно ничего надето не было. Он едва доходил до колен, и я мог полюбоваться красивыми голыми ногами Нины.
– Лейтенант Уиллер? – сказала она своим грудным голосом. –
Мы прошли с ней в гостиную. Она двигалась медленно и плавно, почти не двигая спиной. Когда мы подошли к кушетке, она очень осторожно села на нее.
– Как вы себя чувствуете, миссис Янос? – спросил я.
– Спасибо, лейтенант, уже лучше. Ваш врач, доктор Мэрфи, сегодня утром заходил ко мне. Он был очень любезен. Сказал, что ничего серьезного нет. Садитесь же, прошу вас!
– Спасибо!
Я сел в кресло напротив нее.
– О, я же забыла поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь, – сказала она неожиданно.
– Пожалуйста, не стоит об этом!
– Не скромничайте, лейтенант! Если бы вы не бросились тогда на Людвига, он убил бы меня, я в этом совершенно уверена. – Она откинулась на спинку кушетки и прикрыла глаза. – Все еще никак не могу поверить, что Людвиг убил и Элтона Чейза, и того, другого человека… Его, кажется, звали Эндерсон? Слава богу, все кончилось благополучно и закономерно.
– Закономерно? – переспросил я.
Она удивленно раскрыла свои большие глаза, сияющие невинным голубым светом.
– Я имела в виду, что Людвиг сам поставил крест на всей этой истории.
– А почему вы решили, что дело на этом кончилось, миссис Янос? – спросил я беспечно.
– Покончив с собой, Янос практически признался в том, что это он совершил оба убийства, не так ли?
– Если я хоть немного разбираюсь в человеческой психологии, отнюдь нет, – спокойно ответил я. – Я понял его самоубийство совсем по-другому. У него не было никаких доказательств его невиновности, но это еще далеко не доказательство его виновности.
– Вот как? – В ее голосе появилась неуверенность. – Что-то я не совсем поняла вас, лейтенант? Вы что, считаете, Людвиг был невиновен?
– Я не считаю такой вариант невозможным, – ответил я. – Крупные преступления никогда не совершаются без особых причин, миссис Янос. По моему глубокому убеждению, ваш супруг, конечно, мог убить Элтона Чейза, но только в состоянии аффекта. Например, если бы он застал его с вами. Но для убийства Эндерсона у него не было даже мало-мальски подходящего мотива.
– Он мог убить этого несчастного, чтобы выкрасть у него изобретение.
– Зачем? – Я пожал плечами. – Эндерсон сделал изобретение, которое могло принести много денег. И ваш супруг готов был запатентовать его, чтобы в дальнейшем наладить серийное производство нового аппарата. Ведь такие сделки и были его бизнесом. Он совершенно не был заинтересован в смерти Эндерсона.
– Может быть, Людвиг нуждался в деньгах?
– Сегодня утром я нанес визит Джилу Хиланду, – ответил я. – Возможно, вам интересно будет узнать, что после смерти своего супруга вы унаследуете около полумиллиона долларов, миссис Янос. Приблизительно около пятидесяти тысяч вы должны будете выплатить наследникам Чейза за его долю в фирме. Так что никак нельзя сказать, что ваш супруг испытывал финансовые затруднения и из-за них мог пойти на убийство Эндерсона. Вот так, миссис Янос!