Клуб
Шрифт:
Болела голова. Пульсировал висок. Я рывком поднялся и упёрся в Льва.
– Слушай… – быстро начал я.
Тот вопросительно на меня смотрел.
– Тот парень… он сказал тебе свое имя?
Лев пожал плечами.
– Не поверишь, но он оставил визитку.
– Дай взглянуть.
– Сейчас.
Он ушел. Я тер виски. Надежды не оправдались, боль – не проходила.
– Вот, – протянул он аскетичного оформления черный прямоугольник визитной карточки.
С одной стороны серебром было написано «Клуб».
– Я не стал изучать, что это. Все–таки тебя искал, – безразлично информировал Лев.
Перевернув
– И еще, да… – замялся Лев.
Я вопросительно посмотрел на него.
– Проклятье, да странный он, – начал Лев… Слов не нашлось, и он растерянно добавил: – Не знаю.
И я тоже не знал. Совсем ничего. Я запутался. Откуда взялись эти люди? Сначала девушка во сне, а наяву – парень с визиткой. Предлагает мне фейерверки! И зачем–то я им всем понадобился именно сейчас.
Странные люди, странные посетители. И все наперекосяк, кувырком. Ну, а мы… Мы практически поселились в том доме.
Стоит немного прояснить ситуацию. Да, наверное. Почему бы и нет?
Я уставился на прилавок.
Мы с Львом – безработные: он сдавал комнату в своей квартире и выращивал травку, я с переменным успехом играл в казино. Получалось неплохо.
Единственная проблема – безделье: проблема всех жителей этого Города – тихого и относительно мирного места; о чем вообще может идти речь? Ни о чем и никогда. Проклятое безделье мы пытались по–разному убить. Безуспешно, воскрешение старой проблемы. Может, оно и подтолкнуло нас к тому, чем мы занимаемся?.. Да, так – или иначе…
В корзинке лежала пара банок пива.
–
– Твою мать! – крикнул я, злясь и радуясь одновременно: суть игры именно в этом восхитительном, щекочущем дихитомическом чувстве. От него сходят с ума. Шар в лунку идти не хотел. Ну ни в какую. Все вокруг да около.
Мне – хорошо. Головная боль отступила, а после ночной попойки с Львом я радостно забыл своих странных посетителей. Я проигрывал! – это меня волновало намного сильней.
– Сейчас я тебе покажу, как дела делаются. – Лев послал мне воздушный поцелуй – томно улыбнулся, перехватил клюшку поудобнее и легким движением рук загнал злополучный шар в лунку.
– Пошел ты, – я в шутку замахнулся на друга. Тот и не думал уворачиваться – только средний палец показал. Я потянулся за пивом. Глоток.
– Можно прогуляться, – предложил Лев. Я кивнул.
Внезапный стук в дверь. Мы переглянулись.
– Может, все–таки у дома есть хозяин? – боязливо предположил Лев.
– Перестань, а, – устало протянул я, – Открой, слышишь – стучат же.
Лев пожал плечами. Подошел к двери. Щелкнул замок.
На пороге стоял бородатый мужчина. Не выше моего плеча. Все его лицо было покрыто шрамами. Кровь с его рук стекала прямо на потрескавшийся паркет, и въедаясь все плотнее и плотнее, так, чтобы успеть оттолкнуться и поднять якорь… Я и рта не успел раскрыть, как начался его ленивый неотвратимый танец. Он громко пел.
Вдруг – грохот, треск, визг рвущейся ткани; его лицо разлетается на тысячи осколков, но потом оно покрывают все, что я вижу – дома, деревья, дороги. Лицо превращается в единый вихрь и захватывает весь Город.
Я проснулся в холодном поту, икая.
–
Это был цветущий сад. Странно, но раньше я ничего подобного не видел. Я ходил по улицам Города, но никогда – по прекрасному летнему саду.
Утро, и маленькие смелые росинки украшали бриллиантами листья высоких зеленых деревьев, чьи верхушки заканчивались у самого неба. Эти капельки блестели ярче яркого, и даже отсюда, с земли, их отчетливо было видно. На земле же спали цветы, каких я никогда не видел – ярко–желтые, с голубыми крапинками на лепестках. Хотелось раствориться в этом саду, но…
Я и не видел себя. Ни ног, ни рук. Я продолжал, как мне казалось, жить, ходить, дышать этим свежим воздухом. Я был движением солнца в одну превеликую сторону; хотелось сжаться и взорваться, как миллиарды лет назад взорвался предвечный Хаос и превратился в бытие материальных сущностей, скользящих по мгновениям и пеплу.
В этот момент я умер. И далее – был жив, но лишь как безвольная кукла, исполнитель чужой воли.
А то, что я видел далее, слышал далее; что я чувствовал, как и зачем; откуда все это появилось – не знаю и знать не хочу. Когда это было, когда началось и закончилось. У всего этого есть история.
–
Я прятал руки в брюки и буравил взглядом стены. Тогда я еще не понимал, зачем ко мне так приклеилась эта рыжеволосая девчонка. Я был взволнован точно так же, умирая в последний раз. Я смотрел в ее глаза и видел себя, и видел себя, и видел свою смерть. Тогда я еще не мог осознать чего–то, но той ночью… Той ночью я понял всё.
– А смешно вышло, правда?
Мы степенно вышагивали по мосту взад–вперед. Я радовался. Правда. Я был безумно рад – впервые за многие годы. Как и она.
– Мне кажется, ты получился немного странный, – протянула она.
Я рассеянно кивнул.
– Я не более странный, чем ты. С тобой ведь тоже такое было, верно?.. Впрочем, забудь. Извини, если напомнил.
Она с усмешкой посмотрела на меня.
– Ты странный. Но это совсем не странно.
Я молча улыбнулся ей.
Она пряталась от меня, не желая раскрывать свою истинную сущность. Даже перед собой.
Я изучал хитросплетения теней на ее лице. Солнце скрылось. Я открыл газету и демонстративно приступил к чтению.
«Со мной творится нечто ужасное. Какое–то время назад я, против собственной воли, познакомился с одним местным чудаком. С этим пассажиром я впервые столкнулся, прогуливаясь по бульвару. Он окликнул меня, вроде «мой дорогой друг», и попросил мелочи на проезд. Я довольно резко ответил ему, что никакой я не «друг дорогой», и денег, естественно, не дал. С тех пор я пересекался с ним раз или два, и его собственный мир представляется мне все более и более загадочным. Этот «друг», по ходу дела, живет в некой закрученной бредовой системе, и Мэрия Города в ней – корень зла; я тогда – враг, агент, тварь из Мэрии. Он псих и, возможно, псих опасный (параноики на свободе – жуткое дело). Общаться с ним старался как можно реже, всегда держась настороже: пусть только рыпнется – получит в висок стулом. Или бутылкой по затылку. Но он и не думал рыпаться – вел себя мило. Любопытно и странно. Есть в нем какая–то веселость, будто мы были когда–то знакомы и он шутил именно с тем, кого тогда знал».