Клуб

Мефодий Хмуров

–

Филкин, блин, тот еще фрукт – честное слово, поглядишь на такого болвана, и хрен его знает, то ли пожалеть хочется, то ли поглумиться. Такой фрукт, ну, типа личи – вроде весь из себя экзотический, хрен найдешь, но только колючий, непонятно чем воняет и выглядит не очень.

А еще личи молчит – как молчит и Филкин. Разве что изредка, появляясь в стенах госпиталя, подойдет к одному из нас – лысый, худой дедок, – и, посмеиваясь, начинает свой убогий перформанс.

«А в чём шутка–то знаешь? В чём фокус?» – говорит он. Затем показывает три пальца на руке, суёт их под мышку, а обратно достает

уже два пальца. Естественно, третий он просто поджимает, рука–то у него вполне нормальная.

Болван – он болван и есть, пусть вполне безобидный. Лев его обходит, как прокаженного, а я, бывает, перекинусь с Филкиным пару слов, а в ответ – тишина. Только пальцы показывает и хихикает.

Повадился сюда захаживать этот юродивый еще в том году, когда мы только расположились в госпитале. Видимо, думал, что мы составим ему компанию. Мы бы и были рады, но вот разговор совсем не клеился – фокус с пальцами был забавен только в первые пару раз, а потом начал раздражать.

Но зла он не держал, ни на кого не бросался, только передвигался по коридору и блаженно улыбался. Как–то так я и пришел к выводу, что Филкин – своеобразная путеводная звезда нашего путешествия, мерило той свободы и безумия, в которое мы погружались все глубже.

Причин, по которым с Филкином случилось то, что случилось, мы не знали. Родился он таким или произошло с ним что–то необычное – неизвестно. Версии разнились.

Так, Агата и Агнесса сходились во мнении, что Филкин – продукт психической травмы, либо приобретенной случайно, либо организованной специально. Второе могло произойти, например, в рамках «Махаон»–программирования, для которого свойственно физическое насилие, эксперименты с психоактивными веществами и дальнейшее переписывание основных, базовых контуров психики.

Не секрет, что программирование не всегда проходит удачно. Итогом этого становится сумасшествие. Чаще всего докторишки определяют таких сумасбродов как страдающих от биполярного расстройства. Ну а далее – понятно, брождение и невнятные фокусы.

Я же был уверен в том, что Филкин пострадал в первую очередь от опиатов. Как часто бывает, в юности начал нюхать хмурый, а потом бахаться по вене. Вскоре денег на медленный не осталось, а прожженные нейромедиаторы требовали свою порцию джанка. Это, как мне кажется, привело его в аптеку, где коновалы с улыбкой на лице впаривали ему кодеин.

Тут любой мало–мальски смышленный человек должен был бы обратиться за помощью, но крутой джанки на то и крутой, что ничья помощь ему не нужна, а нужно только ужалиться, а потом еще, и так до тех пор, пока не обнаружишь себя грязным, оборванным упырем, сидящем в полной темноте и тишине в своей арендованной халупе, с одной лишь мыслью в голове – где же достать еще стафф.

Несмотря на все свое потенциальное могущество, мозг – инструмент достаточно тонкий, и такими извращениями его легко поломать. Что в итоге с Филкиным и случилось.

Впрочем, все это мысли вслух, никем не проверенные и ничем не подтвержденные. И что бы с ним там ни произошло, сейчас он – невольная часть нашего эксперимента. Вечное напоминание тому, что смерть всегда бродит где–то рядом, и чем бы ты ни застилал себе глаза, однажды ты встретишься с ней взглядом.

–

– Коновал, Высший Информационный

Центр на связи, прием.

– Прием.

– Доложи обстановку на объекте.

– Мэгги, обстановка напряженная. Испытуемые находятся на грани.

– В каком смысле?

– На грани – в смысле, надавим на них еще немного, и эксперимент придется закрывать.

– Коновал, сделай так, чтобы не пришлось. Я тебе все объяснять должна, что ли?

– Контуры психики сыпятся. Отмечается повышенная толерантность к препаратам…

– Подожди, что ты сказал про контуры?

– Они разрушаются, Мэгги. чёрт, да зачем я только вписался в это…

– Не переживай. Расскажи подробнее.

– Календари Барбары постепенно меняют свое положение. Теперь она принимает только стимуляторы вне зависимости от фазы. На фоне постоянного употребления стимуляторов развивается жутчайшая психическая и физическая зависимость. Мне страшно на нее смотреть.

– А что с ее контурами?

– Она отказывается взаимодействовать с остальными испытуемыми. Который день сидит у себя в комнате. Следов от инъекций я пока не замечал.

– Хоть что–то хорошее. Как Цветов?

– Полный крах. Создает туннели реальности в каждом новом туннеле. Вкратце – ищет дельфина.

– Дельфина?

– Дельфина.

– Какого еще, твою мать, дельфина?!

– Дельфина из бензина.

– Что он имеет ввиду?

– Смысл каждый раз меняется. Да и смысл тут неважен. Мэгги, он игнорирует практически все информационные сигналы, которые поступают извне. Слова, боль, вкусовые ощущения – попадая в его туннели реальности, они словно падают в черную дыру, изменяются до невероятности. Он трактует их случайный образом. Это значит, что его нейронные связи не накапливают опыт, они не работают на основе обработанной ранее информации. Он воспринимает здесь и сейчас, и только так, как нужно ему.

– Надави на его сексуальную фиксацию. Используй Агату, или триггерни ее в Агнессу, без разницы. Койл не захочет услышать о том, что весь его эксперимент так же несется в черную дыру.

– Бесполезно. Скорее всего, эта фиксация – следствие раздраженного эротического центра из–за большого количества MDMA. Как только прекратит его прием – фиксация обнулится.

– Значит, вышлю в госпиталь посылку.

– Мэгги! Очнись! Да, нейротоксичность низкая, но ты забываешь о толерантности. Забываешь о влиянии на сердечнососудистую. Таким темпом он вскоре получит инсульт, или сердечный приступ. Только недавно пришлось его откачивать. Очень сложно в реальности соблюсти баланс между нужным количеством препаратов и физическим состоянием.

– …

– Мэгги?..

– Ты забываешься, коновал. Сегодня же поручу Гранаде собрать посылку.

– Чёрт с тобой. Скажи, чтобы пришла ночью, когда все спят. Отбой.

– Отбой.

–

Моя стеклянная трубка и механические самотрансформирующиеся эльфы – вход туда, откуда мы пришли и куда уйдем, возможность заглянуть хотя бы на несколько минут в вечность. Когда ты оказываешься там, то можешь подглядеть – увидеть невероятный технический прогресс, который может быть достигнут только в случае объединения человеческих ресурсов в одну огромную ментальную многоножку, а люди, стало быть, должны стать его щупальцами.