Клуша
Шрифт:
Клава потерла переносицу. Меньше всего ей хотелось вспоминать те дни. Из сумочки классной руководительницы пропали деньги собранные на ремонт класса. Сумма небольшая, сдать успели всего пара человек, но Алина верно помнит, шум поднялся на всю школу. В кабинете находился только их класс, никто больше не заходил, так что круг подозреваемых оказался очень узок, всего тридцать человек.
– Я
Было. Клава как наяву увидела красное, замершее лицо Вологдуева, когда классная выуживала из его рюкзака мятые купюры. Никого не волновало, что их не хватало, никто не хотел слушать сбивчивые объяснения подростка, очевидно же, что врет. Его поймали практически за руку.
– Было собрание, – сказала Клава.
– Да, еще какое, типа всем классом осуждаем и ай-яй-яй, – Алина фыркнула.
– Я все это помню, Алина, – Клава подняла на подругу тяжелый взгляд, – мы же вместе учились, я тоже там была. К чему ты ведешь?
– Курочка тогда сказал, что Борька не брал денег, и что деньги ему подбросили. Очень благородно с его стороны, – Алина снова фыркнула. Сильно же ее раздражал Курочка, что она бесится даже годы спустя. – И я, прости меня пожалуйста, в какой-то момент подумала, что он прав и что это на самом деле ты.
– Потому что никто не стал меня защищать, – сказала она.
Клава помнила щемящее чувство бессилия, когда весь класс ополчился против нее. Ровно до того момента, когда оказалось, что Клава единственная, кто отсутствовал в классе в ту перемену. Она ушла вместе с классной руководительницей и все время была с ней, помогала отнести тетради в учительскую, а потом задержалась с ней и с мамой выпить чаю. Порой не так плохо, когда мама работает учителем.
– Но ты даже ничего не стала отрицать.
– Я стала, – Клава впервые улыбнулась. – Я врезала Курочке, и сказала, что знаю, что деньги
– И сказала, что хрен он, а не Борькин друг и все поняли, что вор на самом деле Курочка и подставил лучшего друга, а потом испугался и попытался обвинить тебя. Борька расчувствовался, честно, – у Алины заблестели глаза от воспоминаний.
– Мы были очень глупыми детьми, – мрачно сказала Клава.
– Ты знаешь, Курочке ты потом даже нравилась, – Алину было не остановить. – Только он выразить не умел, и перед друзьями стыдился. Ходил и за косички тебя дергал, дурак.
– Ага.
– Борька потом тоже на тебя так странно поглядывал, даже сказал, что на выпускном можно на танец пригласить. Ну знаешь, в благодарность.
– Вот как.
– Ты так пылко его защищала, – Алина улыбнулась.
– Дело прошлое. Ты кофе допила уже? Мне домой надо, ребенок ждет.
Клава шла домой со смешанным чувством. Кто бы мог подумать? Ну кто бы мог подумать?! Клава вздохнула.
Борька вовсе ей не нравился. Он не хотела танцевать с ним на выпускном, но если бы он ее не пригласил, она не танцевала бы вовсе. Голубое платье лежит в мусорном ведре, как и все ее героическое прошлое.
Клава остановилась и подняла голову вверх, посмотрел на провода натянутые между домов, на окна, в некоторых уже зажегся свет. Она танцевала с Борькой из жалости, потому что знала, что он не хотел брать деньги, а вытащил их на спор с тем самым Курочкой. Она думала, что Борька знает, что она сделала это из жалости, а он вообразил себе и танцевал из жалости к ней.
Кто бы мог подумать.
– Девушка! Девушка! – Клава не сразу поняла, что зовут ее.
– А? – обернулась она как раз в тот момент, когда запыхавшийся высокий темноволосый парень почти нагнал ее.
– Ох, я за вами уже черт знает сколько бегу, – пробормотал он стараясь отдышаться. Клава вопросительно на него уставилась. Симпатичный парень, мелькнуло у нее, и высокий. Смуглый, спортом явно занимается.
– Что надо? – спросила она не слишком дружелюбно.
Конец ознакомительного фрагмента.