Клятва повесы
Шрифт:
— Онория отлично придумала с этими балами, — обратилась к своему мужу, лорду Артуру Кинстеру, одна из теток Вейна, Луиза Кинстер. — Несмотря на то что мы все вращаемся в одном кругу, — улыбнулась она Пейшенс, — семья очень большая, и иногда мы не видимся неделями и не успеваем обмениваться новостями.
— Я поясню, что имеет в виду моя жена, — плавно проговорил лорд Артур. — Хотя женщины нашего семейства встречаются часто, они лишены возможности проследить, как ведут себя их вторые половины, а на этих милых сборищах, которые устраивает Онория,
— Вздор! — Луиза шлепнула его веером по руке. — Как будто вам, мужчинам, нужен предлог, чтобы покрасоваться. А что касается инспекции, так любая из светских дам подтвердит, что Кинстеры — непревзойденные мастера в «инспектировании» самих себя.
Ее слова вызвали у окружающих смех и улыбки. Едва заиграла музыка, все разошлись танцевать, а перед Пейшенс материализовался Габриэль:
— Кажется, сейчас моя очередь?
Интересно, подумала Пейшенс, а не владеют ли Кинстеры монополией на плотоядную улыбку? Их также отличает хорошо подвешенный язык, они никогда не лезут за словом в карман. Каждому из Кинстеров, с которыми она танцевала, удавалось полностью завладеть ее вниманием. Она с удовольствием слушала их остроумные замечания и поражалась их находчивости.
Пейшенс и Габриэль вступили в круг вальсирующих пар, но неожиданно звуки музыки перекрыл громкий шум: это Онория ссорилась с Девилом.
— Мы уже один раз танцевали! Ты должен потанцевать с кем-нибудь из гостей!
— Но я хочу танцевать с тобой!
Девил устремил на жену непреклонный взгляд. Онория, вопреки своей репутации, не смогла устоять.
— Ну ладно.
В следующую минуту она уже кружилась в крепких объятиях мужа, он на целую голову возвышался над ней.
Когда Пейшенс и Габриэль оказались рядом с ними, Пейшенс услышала чувственный смех Онории. И увидела, как та подняла к мужу сияющее лицо, потом закрыла глаза и отдалась во власть танца.
Эта картина тронула Пейшенс до глубины души.
На этот раз, когда музыка стихла, Вейн рядом не появился. Пейшенс оглядела зал, но не нашла его. Ожидая его прихода, она коротала время в легкой беседе с Габриэлем. Вскоре к ним присоединился Демон, а потом и некий мистер Обри-Уэллс, щеголеватый, одетый с иголочки джентльмен. Предметом его интереса был театр. Пейшенс, которая не видела ни одной последней постановки, слушала очень внимательно.
Наконец в толпе она увидела Вейна. Он разговаривал с юной блондинкой потрясающей красоты. Ее бледно-голубое шелковое платье буквально кричало о том, что оно «безумно дорогое».
— Думаю, новая постановка в театре «Ройал» будет вам интересна, — заявил мистер Обри-Уэллс.
Пейшенс, следившая за тем, что происходило в противоположном конце зала, рассеянно кивнула.
Красотка огляделась, потом взяла Вейна за руку. Вейн посмотрел назад, сжал ее руку и решительно повел к двустворчатой двери. Открыв ее, он пропустил незнакомку вперед и прошел за ней. И закрыл дверь.
Пейшенс окаменела, кровь отхлынула от ее лица. Неожиданно она обратилась к мистеру Обри-Уэллсу:
— В театре «Ройал»?
Мистер Обри-Уэллс кивнул и продолжал разглагольствовать.
— Гм! — Габриэль, стоявший
— Позже узнаем, — пожал плечами Демон.
У Пейшенс упало сердце.
После этого разговора они сосредоточили все свое внимание на Пейшенс. А та не отрываясь смотрела на мистера Обри-Уэллса, который тараторил без умолку, видимо, считая, что ее голова забита только театром. На самом же деле ее голова была забита Кинстерами, единственными и неповторимыми.
«Элегантные джентльмены», каждый из них и все вместе. Все вместе и каждый из них.
Нельзя было забывать об этом. Нельзя было допускать, чтобы чувства ее скрыли от нее действительность.
Однако она ничего не потеряла, не отдала ничего, что не хотела бы отдать. Она ждала этого с самого начала. Пейшенс с усилием подавила внутреннюю дрожь. Прежде она чувствовала себя окруженной теплом и радостью; сейчас в ее душу проникло мрачное разочарование. Сердце превратилось в льдинку, готовую вот-вот расколоться. На мелкие кусочки.
Ее лицо тоже превратилось в ледяную маску.
Пропуская трескотню мистера Обри-Уэллса мимо ушей, она пыталась решить, что ей делать. Как бы в ответ на ее вопрос в поле зрения возник Джерард.
Он улыбнулся сначала ей, а потом, нерешительно, ее кавалерам.
Пейшенс мгновенно ухватилась за представившийся шанс.
— Мистер Кинстер, мистер Кинстер и мистер Обри-Узллс, это мой брат Джерард Деббингтон. — Она дала мужчинам время обменяться краткими приветствиями и лучезарно улыбнулась им: — Я должна проведать Минни. — Озадаченного мистера Обри-Уэллса одарила еще более сияющей улыбкой: — Мою тетушку, леди Беллами. — Взяв Джерарда под руку, она еще раз ослепила их улыбкой: — Прошу простить меня.
Все поклонились. Поклону мистера Обри-Уэллса было далеко до грациозных поклонов Габриэля и Демона.
— Даже не думай кланяться так, как они, — процедила сквозь стиснутые зубы Пейшенс, таща за собой Джерарда.
— Почему? — изумленно уставился на нее юноша.
— Так, не обращай внимания.
Им пришлось проталкиваться сквозь толпу. Народу собралось видимо-невидимо. Все готовились перейти в обеденный зал, где уже сервировали стол. Чтобы добраться до кресла Минни, им нужно было пройти мимо двустворчатой двери, за которой исчез Вейн с блондинкой. Пейшенс собиралась пролететь мимо с гордо поднятой головой, но вместо этого замедлила шаг, когда они приблизились к двери.
Она остановилась в нескольких футах от нее, чем вызвала несказанное удивление Джерарда. Заметив его взгляд, она не сразу посмотрела на него.
— Иди. — Набрав в грудь побольше воздуха, она убрала руку с его локтя. — Мне нужно кое-что проверить. Ты проводишь Минни к столу?
Джерард пожал плечами:
— Конечно. — И, улыбаясь, ушел.
А Пейшенс повернулась и решительно зашагала к двери. Она отлично понимала, что делает, несмотря на приступ ярости, мешавший ей сформулировать хотя бы одну четкую мысль. Как Вейн посмел поступить так? Он даже не попрощался. Пусть он «элегантный джентльмен» до мозга костей, однако ему не вредно поучиться правилам приличия!