Клятва рода
Шрифт:
Владлена отпрянула от глазка и отошла от очереди. Созвездие Гончих Псов и туманность Конская Голова, белые карлики, голубые сверхгиганты, далекие красные солнца, правильные и неправильные строения галактик, спиральные рукава, Магелланово облако… Еще весной не могла бы и поверить, что узнает о мире за месяц обучения больше, чем за всю свою на момент до встречи со спасителем серую, мрачную жизнь, полную боли пустых глаз наркоманов. Ждала смерти и почти поверила в жуткого, рогатого демона или седую даму в черном и с косой, что придет и заберет опустевшую после смерти родителей жизнь, лишь втайне надеялась, что явится ангел, потом и эта надежда пропала. На все мольбы о скорейшей смерти пришел человек. Он изменил ее жизнь до неузнаваемости и за полгода вернул к жизни так же бесповоротно, как
На четыре класса ребят разделяли не по возрасту, а по способностям. Здесь не мешали гуманитариев, математиков, спортсменов и смежных людей. Здесь к каждому был не индивидуальный подход, но определенная линия. Основной принцип школы был в обучении детей основам знаний о мире и жизни до того, как окружающий мир начнет навязывать свое мнение и половое созревание отвлечет от того, что можно и нужно успеть до него. Уже к лету первые ученики из сдавших систему определенных работ, перейдут в открывающийся институт СКП-1, где с четырнадцати до семнадцати получат знаний больше, чем дадено специалистам за семь лет теории и практики. В восемнадцать все без исключения найдут работу по способностям в Антисистеме. И эти кадры постепенно составят костяк структуры. За несколько лет работы каждый, саморазвиваясь, найдет свою нишу, по душе. Старые алгоритмы постепенно перестанут работать. Система, с детского сада и до института взращивая человека, получает его в рабочем состоянии на пятнадцать-двадцать лет, после чего по состоянию здоровья ссылает на пенсию и обеспечивает столько же, сколько взращивала. Коэффициент полезного действия менее тридцати процентов. Учитывая смертность, тяжелые условия работы и отсутствие физической профилактики — двадцать. А если по существу, мало кто из стариков, уходя на пенсию, может похвастаться удавшейся жизнью и блеском в глазах. Сломленных и согбенных «этой чертовой жизнью» большинство. По разработанному же Василием и Советом старейшин плану-долгострою, КПД должен будет составить не менее семидесяти процентов, трансформируя страну, а позднее и мир под новые, более приемлемые условия жизни и труда. Антисистема замахнулась на программу-максимум: каждый в частице своей как бог, а не каждый под своим богом. Приоритеты должны смениться. Первые шаги сделаны. Детские сады СКП, школы и институты начали функционировать. Страна ждала первых живучих гениев. Это капля в море, но ведь важно начать.
Владлена вышла из очереди и нашла чуть в сторонке Ладушку. Пятилетняя сестричка училась с ней в одном смежном классе. Пусть она, Владлена, уйдет в институт раньше, но Ладу все чаще забирают на индивидуальное обучение. Способности ее как экстрасенса заставили совет школы направить Василию, куратору проекта, послание с просьбой ввести в школе девятый класс, где будут учиться не совсем обычные ученики, как мальчики, так и девочки. Пока таких в школе трое. Это выяснили за два первых месяца. Лада владеет телекинезом, еще одна девочка читает мысли и один паренек видит на расстоянии. Перспектива.
— Не замерзла? — Владлена обняла сестренку, которая не отрывала взгляда от неба и даже с затекшей шеей продолжала смотреть на небесные своды.
— Не-а… Звезды падают. Красиво. Анжелика Петровна говорит, что это не звезды, а метеоры и болиды, что сгорают в верхних слоях атмосферы, но я продолжаю называть их звездами, хотя понимаю, что со звездами они ничего общего не имеют, — выдала Лада. — Астероиды, метеориты, кометы, метеоры, болиды… Столько всего интересного. Желающим глубже заниматься обещали показать скорости и формулы. Миша хочет стать космонавтом.
— Миша?
— Ага, вон тот белобрысый мальчик. Будет на курсы ходить. Он даже скорость света
— Пешком нет, но в километрах около трехсот восьмидесяти пяти тысяч. Ты хоть, сколько до солнца, запомнила?
— Конечно, одна астрономическая единица.
— Не увиливай, — улыбнулась Владлена.
— Около ста пятидесяти миллионов, — ответила Лада и показала язык. Подошла ее очередь смотреть в телескоп, и ребенок прильнул к аппарату.
Влада отошла от очереди и присела на скамейку рядом с преподавательницей. Учителя вели по нескольку предметов, систематически выдавая общую картину знаний. Обучение шло не только на слух или из книг, но и с помощью компьютерных программ, визуально. Неделя астрономии подразумевала вечером просмотр научных фильмов и чтение, а ночью — наглядную практику.
— Анжелика Петровна, напомните скорость света в вакууме.
— Около трехсот миллионов метров в секунду.
— А если точно?
— Зачем тебе перегружать мозг информационным потоком?
— Сознание обрабатывает и запоминает часть, но подсознание — все. Вдруг потом вспомню?
Учительница, улыбнувшись, достала карманный компьютер. Экран зажегся, высвечивая цифры: 299 792 458 метров в секунду.
— Запомнила?
— Сейчас да, потом нет, — подумав, ответила Владлена. — Спасибо.
— На здоровье. Спрашивай обо всем, что интересует. У нас работа такая — пробудить в вас интерес к учебе. Без техники я, признаюсь, вряд ли бы смогла отвечать на все вопросы. Программ только пока маловато. Пользуйся электронными энциклопедиями на любом компьютере. В обычных школах астрономию давно отменили, то ли считая слишком сложной, то ли из-за нехватки часов и оборудования. Вам везет — будете больше знать. Больше и по существу.
Влада кивнула и снова посмотрела в небо. Сегодня ярко горел Марс, маня людей познать его тайну и поверить в свои силы.
Нью-Йорк.
Подземные этажи.
— …Да, да, да, моя девочка. Именно так. — Золо поправил руку Леры, и повторный удар клинком отсек манекену руку. — Для начала он должен ощутить боль, почувствовать страх и ужас от того, что прошлого не вернуть. Того, что оторвано, не пришить обратно, как и эту руку. Представь его глаза с застывшим вопросом и кровь, которая, стекая на пол, неумолимо лишает его жизни.
Лера, поправляя кожаный плащ, отошла от манекена, повернувшись спиной. Затем резкий поворот, и в стремительном рывке лезвие пропороло горло. Небольшой нож, выхваченный из кармана облегающих штанов, тут же вонзился в грудь, в самое сердце. Золо закатился булькающим смехом, аплодируя. Перед Лерой появился стол, заставленный фруктами и вином, мягкий стул. Эмиссар мог себе позволить играть с окружающим пространством, меняя атомную решетку. Редко когда предметы получались не совсем такими, как он хотел. Чаще при неудачном построении предмет просто не появлялся на свет. Но сегодня, на подъеме сил и глядя на девочку, которая вскоре станет его лучшей помощницей, Золо мог все. Материализация предметов была искусством гораздо более высоким, чем игра с внутренними пустотами, когда просто разбираешь предмет, якобы пряча внутри себя, а на самом деле просто храня информацию об атомах, которые в один момент снова явятся из ниоткуда, из своеобразного параллельного мира, и слепятся в прошлую форму. Память построения и построение нового различались в десятках годах практики. Нередко со смертельным исходом.
Лера, оставляя клинок и нож в манекене, села за стол. Рука подхватила персик и белые зубы впились в мякоть.
— Устала я что-то, тебе обязательно оставлять эту молочную кислоту в моих мышцах? Я хочу и завтра тренироваться. И послезавтра. Каждый день. Мне надо многое успеть, — и молящие глаза, лукавая улыбка и все данное от природы обаяние направились на моложавого мужчину напротив. Этот мужчина обладал властью, и бразды правления сконцентрировали в его руках большую часть мира. И он не собирался останавливаться на достигнутом. Как и она. В этом и были похожи, как две капли воды. Наверное, поэтому он пришел на зов.