Клятва рода
Шрифт:
— Да ладно тебе, я шучу. Мне от одного этого места хорошо, ничего больше не надо. Хотя если бы были с тобой в пустыне, и там было бы хорошо. И на вершине горы, и в Марианской впадине. Главное — ты рядом.
Лера опустила глаза, щеки залило румянцем:
— Ну хватит, ну не надо. Я и так уже не знаю, как еще покраснеть.
— Лера, ну зачем тебе краснеть, и так локоны волос, как красный огонь, стихия пламени. А глаза, словно два изумруда, сверкают… красавица.
— Эй, там, на камне, вы одно существо или уже нет? — донесся голос Дмитрия, —
Скорпион кивнул, оба вскочили, оттолкнулись от валуна и прыгнули в волну. У скал глубина начинается сразу, место попалось такое, что рифов не особенно много, на резиновой лодке у скалы можно рыбачить без опасений, острых камней нет, с первых дней все дно вдоль и поперек исследовали. У берега же, наоборот, глубина наступает медленно, нехотя. Хорошее место для Ладушки, купаться ходит одна — Живец присматривает только краем глаза — плещется, пока Елена не изведет весь крем от солнца и не утащит в тенек.
Два всплеска, и Скорпион ушел под воду, а Лера взобралась на надувной матрац, рассматривая в маску, на какую глубину ныряет любимый.
Вынырнул нескоро, снова заставив волноваться. Лера вроде бы и знала, что он от Рыси получил основы акульего дыхания, до пяти минут отсутствие кислорода не тревожит, но каждый раз волновалась, как впервые.
Скорпион вынырнул у матраца, протянул огромную морскую звезду, перевернулся на спину, глядя в безмятежное небо. Произнес:
— Постичь полностью акулью технику так и не получается… Пять минут — и приходится выныривать.
— А что, человек и как акула может?
— Человек может все, только не хочет. Вот смотри: в воде два атома водорода и один кислорода — расчет на примеси морской воды брать не будем, — а в воздухе два кислорода и один водорода. Вывод: ты можешь тырить и то, и другое в обоих случаях, только в меньших количествах. Дыши кожей, заставляй ее забирать из воды кислород!
— Да какое там кожей? У меня все поры солью зацементировало. — Лера всмотрелась в звездочку. — Красивая. Но под водой они красивее в десятки раз. Преломление света.
— Ладно, сегодня-завтра пойдем в лес искать источник, помоемся. А то о волосы уже все расчески переломали. Что-нибудь придумаем, не волнуйся.
Лодка с Дмитрием приблизилась вплотную. Тот втащил весла, с деловым видом спустил солнцезащитные очки, выхватил со дна камень с веревкой, заменяющий якорь, и, имитируя нового русского интеллигента, произнес:
— Маман-с говорит, что в камбале много йода, так что будешь есть даже ты, мой вегетарианский враг. Лада просит звездочку, так что наряду с подводной охотой ищи сувениры, а Живец ничего не говорит, умничает. Так что приступаем, ты по дну поброди, а я на удочке посижу. — Дмитрий протянул ласты, маску, трубку.
Скорпион улыбнулся, но взял только маску, чтобы глаза не щипало. Накачал легкие кислородом, много раз мелко продышался и нырнул.
— Ну что за человек? — выдохнул Дмитрий. — Вроде бы человек, а вроде бы
— Самый человечный из всех человечных, — стойко ответила девочка.
— Лера, мне тебя жалко. У него же времени на тебя почти нет. Он и не спит почти.
— Зато когда видимся, каждый раз — как последний. Ну не могу я его не любить. И он меня любит. Я точно знаю. Только не поцеловал еще ни разу. Скромный. — Лера перебралась с матраца на лодку.
— Эх, молодежь. Сколько смотрю телевизор, вы словно из другого мира, — протянул Дмитрий.
— Может, и из другого, — легко согласилась Лерка.
Скорпион плыл по дну. С маской дно видно лучше, чем на любом натуралистическом канале. Вроде бы третий день ныряет, а всякий раз захватывает дух, когда видит морское дно: большие плоские камни отражают преломленный свет, поросли рифов, ракушек, полипов, цвета яркие, красивые. На дне у начинающихся порослей морской капусты мелькают стаи мальков. Со дна резко вздыбился песок — это камбала-хищница песочного цвета охотится на мальков, ее-то и ловит отец на крючок, надо помочь.
Скорпион разглядел блестящую леску, направил крючок с наживкой поближе к рыбке. А рядом с камбалой на камне грелись два вида звезд, большие красно-розовые с пупырышками и мелкие синие с оранжевыми пятнами. И все хищники, кто кого первым съест. Бегают мелкие крабики, растет холм, только это не холм, это заросший полипами ком земли на камне, а растет он на куче мидий, морских ракушек. Скорпион подплыл поближе, уперся ластами в дно камня, потянул. Ком хоть и в воде, но весит немало, подняться с ним на поверхность — не такая простая задача. Пришлось поднапрячься. Получилось. Загреб к поверхности. Ком еле перевалился через борт лодки, штук двадцать мидий, не меньше, а уж всякой мелкой наживки для рыбалки не сосчитать.
Дмитрий тут же подхватил что-то мелкое, шевелящееся, нацепил на крючок, забросил в воду леску, примотанную к пальцу. Смысла махать удочкой из тесной лодки нет, как и спиннингом. Леска да крючок — вот и все дела. За палец дернуло, потянуло. Отец довольно закряхтел, глаза блеснули, проснулся дух рыболова. Через борт перевалилась лепешка камбалы, извиваясь, стала хлестать плавником по дну лодки, меняя свой цвет под цвет дна.
Скорпион улыбнулся Лерке, вновь отдышался и нырнул. На соседнем валуне грелась стая ежиков. Пловец быстро насобирал горсть, побросал в лодку. Настало время морских гребешков и огурцов.
Ловля гребешков без постороннего предмета проблематична. Скорпион взял из лодки небольшой металлический штырь сантиметров в двадцать, сетчатую сумку и поплыл от лодки поближе к песку. Туда, где на фоне ровного песчаного дня возвышаются небольшие холмики. Там и сидит гребешок. Дышит из-под песка, образуя холмики. Штырем в холмик — и гребешок в западне. А на глубине обитает морской огурец. На огурец с огорода похож мало, разве что пупырчатый. И реагирует на прикосновение, затвердевает. Набрав с десяток, поплыл на поверхность.