Шрифт:
Барсучья жизнь
За минувший месяц Битали Кро уже не раз успел испытать на себе действие заклинания «итребейс», и поэтому странные ощущения его ничуть не удивили. Легкое подташнивание, боль в горле, головокружение, темнота в глазах – но почти сразу неприятные чувства исчезли, и юный маг обнаружил, что стоит в зале для фехтования, в котором воспитанники магической школы маркиза де Гуяка постигали тонкости гендерных искусств. Или проще говоря – учились рукопашному бою.
Тренировались здесь, понятно, только мальчики.
В гулком просторном помещении, заставленном стойками с протазанами, пиками, мечами, бердышами и щитами, находилось всего трое людей. Высокий сухопарый сэр Ричард Уоллес в стеганом синем колете и заправленных в сапоги вельветовых черных штанах; опирающийся на глянцевый посох, седовласый и щекастый профессор Артур Бронте в просторной бархатной мантии и сам Битали – в суконных брюках от школьной формы и в белой сорочке.
Еще в зале находился большой серый варан. Его туша валялась возле стойки с копьями. И хотя крови возле несчастного ящера, которого Кро когда-то назвал своим тотемником, не было, выглядел он совершенно безжизненным.
– Да, Битали, он мертв, – подтвердил директор колледжа, переложив посох из руки в руку. – Странно, что ты выбрал хранителем своей жизни именно этого зверя. Обычно Темные Лорды выбирают барсука. Впрочем, случаются и исключения.
Молодой маг вздрогнул. Ведь он тоже выбрал тотемником барсука. Но только дикого, а не запертого в школьном зверинце. Что, конечно же, было нарушением правил, и поэтому ни перед кем своим выбором Битали так и не похвастался. Для всех учителей и друзей его живым оберегом считалась именно эта огромная ящерица.
– Вы убили моего тотемника… – тихо пробормотал Кро. – Зачем?
– Чтобы ты не смог возродиться, разумеется, – рассмеялся профессор. – Какой смысл убивать врага, если его душа спрячется где-то в недоступном для тебя месте? Поэтому сперва нужно истребить оберег, а уже затем и его владельца.
– Битали Алистер Кро! – сухим деревянным голосом объявил сэр Уоллес. – Директор колледжа маркиза де Гуяка профессор Артур Бронте вызывает вас на смертный поединок. Надеюсь, ваш боевой амулет, мсье, находится при вас, потому что живым отсюда выйдет только один. Если ты, желтоглазый юнец, оказался безоружен в минуту опасности, значит, ты плохо усвоил мои уроки и умрешь с позором.
– Вы вызываете меня на поединок, профессор? – не поверил в услышанное Битали. – Вы же мой учитель, воспитатель! Я выполнял ваши поручения, я клялся вам в верности! Вы обучали меня, спасали, давали советы, облекали доверием. Я доверял вам целиком и полностью, как самому себе.
– Не стоит притворяться, мой мальчик, – покачал головой директор школы. – Ты все прекрасно понимаешь. Я был твоим другом и учителем до тех пор, пока ты приносил пользу ордену Пяти Пророчеств. Пока мог собирать наследие Темного Лорда, драться с моими врагами, пополнять коллекцию замка, пугать противников самим своим существованием и успешными битвами. Пока мог оставить после себя потомство. Но ты поумнел слишком рано и сильно. Поначалу это было забавно и полезно. В отличие от прочих лордиков ты смог проникнуть в Убежище и найти щит, ты смог одолеть армию желтолицых колдунов и добыть мне меч Эдриджуна… Но кроме того, всего за полгода ты успел подписать договор с миром мертвых, захватить два удела и заключить
Артур Бронте чуть присел и взмахнул посохом. Тяжелая темная деревяшка, скользнув в его ладони, внезапно оказалась вытянутой на всю двухметровую длину, и юному магу пришлось подпрыгнуть, чтобы этот окованный сталью шест не переломал ему ноги.
– Профессор! – Битали попятился, все еще отказываясь верить в происходящее. – Но ведь я не желаю никому зла!
– Ну и что? – Директор перехватил посох ближе к оголовью и опять оперся на него всем весом. – Неважно, чего хочешь ты. Важно только то, чего раз за разом с великим нетерпением дожидаюсь я…
Нижняя часть посоха от сильного толчка ноги метнулась вперед, нацеленная в солнечное сплетение паренька, однако Битали Кро и в этот раз успел откачнуться, пропуская удар мимо себя, и громко воскликнул:
– Но почему?!
– Почему? – Профессор Бронте улыбнулся и чуть отступил, поставив свое грозное оружие вертикально. – Да, действительно, это важно. Ты должен знать главную причину своей мучительной смерти. – Директор склонил голову набок, пригладил пальцами левой руки подбородок. – Насколько я слышал, мой мальчик, ты успел влюбиться? Я даже знаю, что в смертную. – Артур Бронте покачал головой: – Как это знакомо! Человек и смертная! Запретная любовь, которой по всем правилам чести и морали случаться не должно.
Директор колледжа, вскинув голову, горько расхохотался.
– Теперь представь себе, малыш, такое зрелище, – продолжил он. – Сразу после того, как твоя возлюбленная избранница одарила тебя счастьем, ее ожерелье внезапно начинает стягиваться, быстро и неодолимо, превращаясь в золотой жгут, который сдавливает нежную белую шейку. Он стягивается, становится все толще, но притом – все туже и туже. Твоя любимая хрипит и плачет, не в силах даже молить о прощении, а ты стоишь рядом, смотришь – и ничего, совершенно ничего не в силах сделать!
– Проклятие… – пробормотал Битали, уже догадываясь о том, что его учитель скажет дальше.
– Да-да, это было оно… – кивнул Артур Бронте. – Одно из проклятых ожерелий Темного Лорда, оберегающих верность жен его друзей.
– Мне жаль…
– Тебе жаль?! – взревел директор колледжа, и тяжелый посох, нацеленный в голову паренька, с гулом прорезал воздух. – Тебе жаль?! Нет, Темный Лорд, мне не нужна твоя жалость! Мне нужна месть! Я хочу увидеть твою кровь, хочу видеть твою смерть! Твою, боль, твои стоны, твои мольбы о пощаде!
Битали попятился, то подныривая под стремительно летающий посох, то перепрыгивая через него, то отступая. После нескольких выпадов Артур Бронте остановился, предоставляя себе небольшую передышку, и закончил:
– Я не смог спасти свою Бранжену. Но зато теперь каждый век я истребляю по четыре Темных Лорда. И после каждого убийства мне становится чуточку легче. – В глазах директора сквозил ледяной холод. Сейчас он уже не напоминал добродушного румяного старичка. И даже щеки Артура Бронте как будто перестали быть пухлыми, словно втянулись глубоко внутрь.