Шрифт:
1
По белоборской земле, размокшей под гнётом талой воды, шёл человек. На нём был добротный тёмный плащ с капюшоном, сейчас надвинутым на самые брови, и сапоги цвета ивовой коры — именно такой оттенок приобретала кожа белой лесной коровы после специальной обработки, принятой во владениях Лесного Клана.
В лесу, ещё безлиственном, но уже настроившимся на весенний лад, пели птицы. Маленькие облака, точно клочки разорванной солнечными лучами зимы, зависли в ослепительной лазури над макушками высоких тополей. На первый взгляд, вроде бы совсем
Только вот подобные навыки и захочешь, не забудешь, особенно, когда ещё свежи в памяти звуки, с которыми разрывалась ткань мироздания, и следующие за ними стычки с распоясавшейся нежитью, нередко заканчивающиеся ранениями или даже смертями товарищей.
Мужчина остановился, будто услышав в лесной чаще выстрел. Но то, что он услышал на самом деле, встревожило его куда больше, чем могло бы встревожить появление в этих местах охотника. За те десять месяцев, что он прожил здесь, ничего подобного ему испытывать не доводилось. Всё внутри дрожало мелкой дрожью, удары сердца стали чаще, и что-то словно бы скручивалось между рёбрами, как от страха. Это означало, что случился грандиозный магический взрыв — случился где-то далеко, но отозвался эхом по всей земле, в том числе здесь, в Белоборе.
Он уже не был воином её величества Харру-але, поэтому не обязан был реагировать. Однако с любопытством бороться не смог.
Это происходило совсем рядом. Всего пять минут быстрого бесшумного бега — и мужчина был уже на месте, там, где с чавканьем и фырканьем разверзалась земля. Большая дыра, немыслимых размеров кротовина в болотистой почве, извергающая ил и грязь, смотрелась бы отвратительно, если бы не белое сияние, плохо видимое в солнечный день, но всё же заметное. Это была очень мощная магия — не магия белоборских болот, а нечто иное, чужое до противоестественности, страшное…
Вместе с обычным содержимым трясины эта жуткая сила вдруг вытащила на поверхность… человека.
Изумлённый путник, наблюдавший за происходящим с безопасного расстояния, дождался, когда кротовина перестанет плеваться всякой гадостью, и поспешил к фигурке, вышвырнутой на свежеобразовавшуюся гору мокрой земли.
Или это всё-таки не человек?
Когда он подошёл, свечения уже не было. В грязи извивалось тело женщины… да, всё-таки женщины. Её кожу и тряпки, которые некогда были одеждой, а теперь потеряли и цвет, и форму, покрывала зеленоватая слизь. Волосы тоже были измазаны этой слизью, но по внешнему виду прядей можно было догадаться, что когда-то они были светлыми — или седыми.
Мужчина заинтересованно наблюдал, как неведомое существо корчится и скулит у его ног. Он предполагал, что это, скорее всего, кто-то из прислуги Болотного Короля, но опасности не чувствовал. Зато чувствовал, что этот «дар болот» имеет какое-то отношение к неизвестному магическому действу, прямо сейчас
Существо извивалось всё яростнее. Худое тело изогнулось, словно кто-то подцепил его крюком за живот, тонкие руки и ноги судорожно вытянулись. Скулёж перерос в пронзительный крик, который вдруг оборвался, сменившись тяжёлым прерывистым дыханием. Глаза, до того крепко зажмуренные, открылись, и стало видно, что их белки окрашены багряным.
Но она видела. И даже сейчас, когда её тело, сведённое болезненными судорогами, неистово боролось против овладевающей им чужой воли, когда отвыкшие от солнечного света глаза начали слезиться, а веки мелко задрожали — она узнала того, кто стоял рядом.
— Гор…
Он тоже её узнал. Сел на корточки, заинтересованно склонил голову набок.
— Гор… Помоги…
Продолжить она не смогла — тело снова выгнулось дугой, а охваченное очередным спазмом горло выдало что-то надрывное и невразумительное.
— Вообще-то меня зовут Герек. Ты должна была обо мне слышать. Ты ведь слышала, да? Нет, я не про столичные сплетни. Я о том, как мой отец расследовал дело о зеркале, которое ты украла. И о том, как колдунья, заключённая в это зеркало, убила моего брата.
Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В Лесном Клане его научили, что ненависть должна превращаться только в поступок, и ни во что иное. В идеале — в благородный поступок, но Гереку до идеала было далеко. Единственное, что он понимал и признавал — это то, что существо, корчившееся у его ног, не заслужило смерти.
— Я… Не…
— Что? Не хотела? Не знала?
Ответа не было. Только хрипы, похожие на предсмертные. Она даже кричать не могла, словно лишившись голоса.
Времени оставалось не так много.
— То, что с тобой происходит, называется заклятием крови. Какой-то маг пытается превратить во что-то людей из Клана Альбатроса. Не знаю во что. Я не могу спасти их всех, я не обладаю такими силами. Но я могу спасти тебя. Тем более ты сейчас находишься на первой стадии трансформации, а значит, процесс ещё обратим.
Она рывком повернула к нему голову, глянула красными слезящимися глазами, выдохнула:
— Пожалуйста…
— Хотя в нашем случае это сложно назвать спасением, — добавил Герек не без яда в голосе. — Я не буду делать этого просто так.
Она прикрыла глаза, кивнула.
Всё, что угодно, конечно. Лишь бы эти муки прекратились.
— Ты пообещаешь мне кое-что…
Снова кивок.
— И должна будешь выполнить то, что пообещаешь. Иного выбора у тебя не будет.
— Да…
— Если веришь в богов, то лучше помолись им, когда сможешь, чтобы послали терпения и сил. Потому что задание… — Герек ухмыльнулся, — задание, честно говоря, не из простых.
И добавил про себя с удивившим его самого злорадством: «А сдохнешь — значит, сдохнешь».
— Но сначала, так и быть…
Он достал складной карманный нож и не без труда разжал скрюченные пальцы девушки. Полоснул лезвием по узкой холодной ладони. Боли она явно не почувствовала — вернее, не отличила её от прочих малоприятных ощущений, которые испытывала в этот момент.