Клыки Асуры
Шрифт:
— Где он?
— Во тьме Хельгарда!
Безумец бросился на воинов и тут же получил тычок мечом от Конана. Клинок вошел в живот северянина, тот вздохнул, вырвал из раны окровавленное лезвие и устало осел на пол, не делая никаких попыток к сопротивлению.
— Скоро и я пополню ряды его огромного мертвого воинства, — с горечью в голосе произнес Олав. — Авару не нужны живые воины, ибо он достойный приемник госпожи Хель, ненавидящей жизнь…
Гретта подскочила к бывшему напарнику и встряхнула его за плечи.
— Ты можешь искупить свое предательство, Олав. Скажи, как нам добраться до Нидхеггсона, и мы непременно
На краткое время разум вернулся к северянину.
— Маг спустился в Хельгард к Последней Пристани, где его ожидает Нагльфар, готовый к отплытию. Авара сопровождают шемиты, с которыми он поделился своей силой в награду за принесенный Алый Стилет. Под темной башней, вы найдете ход, ведущий в подземное царство мрака. Поторопитесь, вы должны попасть на Нагльфар, прежде чем страшное судно отплывет от берега — иным способом кипящую Гьёлль не преодолеть…
Олав еще раз тяжело вздохнул и, отстранившись от Гретты, уставился в потолок невидящим взглядом.
— Пойдемте отсюда, — сказал Хьёрса и первым стал спускаться вниз по винтовой лестнице.
Гретта и Конан последовали за асиром. Уже отмерив больше трех десятков ступеней, они услышали, как высоко наверху, в покоях мага, зашевелился мертвый Олав. Вернее, его бездумно двигающееся тело. Вот та награда, которую он получил от Нидхеггсона за все свои старания.
Долгое время они не видели ничего, кроме чернильной темноты лестничного спуска. Воины не заходили ни в какие двери и никуда не отклонялись от намеченного пути.
Шли они долго. Казалось, ступени уводили из чертогов колдуна прямо в бесконечность, и раз ступив на эту дорогу, повернуть назад уже было нельзя.
Все, что оставалось, — это слепо брести во тьме шаг за шагом. Потом вдруг тени расступились, обнажив пламенющий ярко-красным светом проход в Нижний Мир.
Трое наемников в последний раз переглянулись и вступили в Хельгард, мир, полный туманов и стонов отчаяния, где царил иной порядок вещей, неподвластный пониманию живых.
… К концу следующей ночи войско Родвара подступило к стенам Гаррада. Наемники приготовили к бою чудесные катапульты, и Реган взобрался на небольшой холм, чтобы дать сигнал к началу атаки.
Их союзники еще не подошли — вероятно, что-то задержало стоундварвов в дороге, однако, северянам уже было нельзя медлить.
Настораживало то, что обитель чернокнижника встретила их унылым молчанием. На стенах не появились лучники, не замерли в ожидании рокового мгновения воины колдуна по другую сторону ворот. Единственным защитником темного города оставалась тишина. Всепожирающая тишина,
Ледяной Молот постоял в раздумье немного, после чего отдал приказ начать осаду. Катапульты изрыгнули магические снаряды, начиненные убийственным холодом, точно в основание стен города. Замораживающие шары ударились о каменную поверхность, образовав льдистые пятна около ста футов в диаметре.
Затем волшебное вещество, изобретенное альвами, принялось пожирать морозом камни стен.
Уже через несколько мгновений препятствия сделались такими же хрупкими и прозрачными, как стекло. Сильный удар топора мог с легкостью разрушить промерзшую насквозь преграду. Наемники выстрелили еще раз и продырявили морозом стены еще в трех местах. Если сражение пойдет так и дальше, они пешком пройдут до главной башни Гаррада.
Внезапно Реган замер. Не только
Тарн мрачно усмехнулся. Он предвидел такой исход, но готовы ли сейчас к этому другие? Сын Гарпии оглядел своих боевых друзей и решил, что, пожалуй, да, готовы. Из толпы жадных до сокровищ вояк за все это время они превратились в священных карателей злодеев, в исполнителей воли самого великого Крома. Даже если все они погибнут, то сделают это как настоящие бойцы. Никто не отступит. Никто не струсит.
Никто не скажет, что он устал или не может. Все они будут биться до последнего.
Грозно сверкнула сталь клинков — воины Родвара приготовились к последнему отчаянному бою.
Прошло несколько мучительно долгих минут, потом поле сражения затопил безбрежный океан хаоса, смешав воедино тела, мысли, брань, лязг оружия — и смерть.
… Миррейа сидела у ложа раненого Вьяллара. Сын Родвара постоянно требовал выглянуть наружу и посмотреть, как идет бой. Волшебница с бледным лицом отодвигала полог ставки и вновь возвращалась к лидеру наемников.
— Все в порядке, Вьяллар. Твои воины одолевают врага.
— Тогда почему не слышно победных криков?
— Потому что… до победы еще далеко. Противников много, и твои бойцы не скоро сразят их всех.
В последний раз, когда девушка выглядывала наружу, она видела, как мертвецы подобрались к самой ставке лидера наемников. И лишь благодаря вмешательству невидимых высших сил, да героизму Ингурда и окружавших его бойцов, северяне отбросили рвущуюся вперед нежить.
— Я должен им помочь, — сказал Вьяллар, делая попытку подняться со своего ложа. — Я должен быть с ними…
— О, нет, они справятся сами. Воины дерутся смело и яростно. Не завидую их врагам. Просто… им нужно немного больше времени.
— О, Кром, если б не эта рана! — простонал сын вождя канахов.
Миррейа прикрыла лицо ладонями. Жить им оставалось недолго.
… Тарланд впервые в жизни поверг своего врага. Но то был не живой человек, а гниющий труп, поднятый из могилы темными чарами и рвущийся в атаку. Потом он зарубил еще одного мертвеца и еще одного, понимая, что отнимать жизнь у того, кто ее не имеет не в пример легче, чем у обычного человека, — и бойцовские качества тут были ни при чем. Сзади на спину магу набросился кто-то из нежити, опрокидывая колдуна, но внезапно чья-то сильная рука сняла со спины юноши тело отвратительного трупа. Тарланд обернулся.