Ключ Руна

Гадство!

Всё против меня, и я должен умереть.

Потому что, во-первых, я падаю из окна четвёртого этажа, и твари успели всадить две пули мне в спину. Ну, а во-вторых, в моих руках совершенно незнакомый мне ребёнок, заплаканная девчонка лет семи, и падать мне приходится, развернувшись спиной вниз. Не я, так хоть она будет жить…

Кто она? Зачем я вообще решил её вытащить?

Я уже взорвал подпольную хирургию вместе с мясниками, поджёг склад с наличкой,

и даже добрался до офиса их главного, чтобы прихлопнуть этого обоссавшегося борова. И я мог уйти без проблем, но вот заметил прикованную бедняжку, и теперь всё выходит так, как выходит.

С диким оскалом я успеваю всадить пулю в лоб любопытному головорезу, выглянувшему следом в окно, когда асфальт встречает моё тело…

Странным образом Бог отмерил мне несколько секунд жизни, чтобы я успел ощутить, как девчонка зашевелилась на моей груди и заплакала. Чтобы успел увидеть, как тёмные тучи бесшумно катятся по вечернему пермскому небу, и услышать, как уже совсем рядом воет сирена.

Может, чтобы я ещё и успел помолиться?

Не скажу, что был когда-то особо верующим. Остатки веры я растерял в тот момент, когда увидел в списках на похищение своих родных и понял, что меня кто-то слил… А я так и не успел ничего накопать на ту мразь, что засела в тени высоких кабинетов.

Пришлось раскрыть себя, но он своё получил. Я выжег всё гнездо и всадил несколько пуль в голову жирного спрута, обвившего своими мерзкими щупальцами весь город. Может, прав был командир, и я оказался слишком молод для работы под прикрытием? Да и наплевать.

Я сегодня очень много народа отправил на тот свет, но просить и вымаливать прощения не собирался, потому что не жалел о содеянном. Это был мой выбор.

Ну, и где там ваш ад?

— Тогда почему спас девочку?

— Да хрен его знает, — ответил я, думая, какой же это глупый вопрос, — Так бы поступил любой нормальный человек.

Не сразу до меня дошло, что уже ничего нет — ни пермского неба, ни воя сирен. А есть только странное спокойствие, темнота, и мощный, пронизывающий всё пространство голос…

Может, я всё-таки выжил, и меня везут в больницу? Катит сейчас на полном газу скорая по городу, везёт искалеченное тело, над которым суетятся молоденькие медсёстры. Это душный летний вечер, дождь всё никак не может собраться, и они наверняка в халатиках на голое тело. Или скорые бригады в халатах не ездят? Хм-м-м…

— Всё так, воин, и ты вправду… ещё жив.

Мне этот потусторонний голос сразу не понравился, потому что был насмешлив. Как-то его «ещё жив» прозвучало совсем не оптимистично.

— Иногда некоторые живые завидуют мёртвым.

Оказалось, голос не только говорил загадочно, но вдобавок и мысли читал. Но его намёк я понял моментально — после такого ранения и падения на асфальт выживший может оказаться прикован к инвалидной коляске. Если не к кровати…

— Ты ещё кто

такой? — спросил я, чувствуя закипающую злость.

В звенящей тишине раздался ответ:

— Тот, кто даст тебе ещё один шанс.

— Подачек не беру…

— Дерзкий. Мне это по нраву.

— Я задал вопрос.

— В любой другой ситуации ты бы уже был мёртв, посмев заговорить со мной таким тоном.

— Но я уже и так почти мёртв, да? Так какого хрена я тут с тобой лясы точу?

Ответом мне снова была звенящая тишина. Что бы или кто бы это ни был, к такому он явно не привык.

— Сдаётся мне, из нас двоих что-то нужно именно тебе, — усмехнувшись, добавил я, — Ты дьявол, что ли? Душа нужна?

Я поразился, какой ясный ум у меня сейчас. Скорее всего, из-за того, что я лишён абсолютно всех чувств, и мне только и остаётся, что таращиться в темноту и вслушиваться в тишину. Я просто точка в бесконечном чёрном пространстве.

Голос неожиданно ответил, и в нём послышалось явное возмущение:

— Вообще-то это я, Дра’ам, Жнец Высшего Круга, предлагаю свои душу, силу и волю, чтобы отправить в другой мир и передать тебе свою месть.

— Я этого не просил, — мой ответ был стремительным.

Собеседник замолчал. Тяжёлое это было молчание, явно с непривычки получать отказ.

Ну, ничего, я подожду… А куда спешить? Так понял, жизнь у меня впереди будет хоть и недолгая, но неторопливая. Знай, смотри в потолок да жди питательную смесь в трубочку.

На самом деле мысль о том, что меня ждёт, сводила с ума. Боже, я не выдержу! Дай мне непреодолимое препятствие, сложное задание, тяжкое испытание! Надорвусь, сорвусь, но вывезу… Дай непобедимого врага, в конце концов, и я перегрызу ему глотку! Ну или умру, раз так будет суждено.

Но лежать овощем?! Доживать так год, два, три в горизонтальном положении… И смотреть на угасающие улыбки родных, постепенно превращаясь для них в живой памятник. Это, получается, и есть ад?

Страшнее всего было то, что всё это можно было выдержать… Медленное, изо дня в день, погружение в собственную беспомощность. Вечное осознание, что нервы никогда не восстановятся, и атрофированные мышцы больше не ощутят даже веса собственного хрена в пальцах.

Нет! Нет. Нет…

— Быть может, теперь ты выслушаешь мою просьбу?

Хитрый собеседник явно молчал не просто так, дав мне возможность повариться в собственных мыслях. И правда, всего мгновение назад я был менее сговорчив. Теперь же, сохраняя остатки достоинства, я спросил:

— И что же ты хотел, Жнец Высшего Круга?

— У меня нет сил препираться с тобой… То, что в вашем мире я смог зацепить чей-то разум, это или чудо, или промысел Сеятеля.

Меня кольнула догадка:

— Ты сам умираешь?

— Да. Я вершил месть, но она не удалась. Меня предали.