Ключ
Шрифт:
— Ужин готов.
Нас не пришлось приглашать дважды. Мы так спешили выбраться из топи, что сутки напролет довольствовались размокшими сухарями. Спеша и обжигаясь, мы полными ложками черпали густое варево. Я подхватывал падающие капли кусками ароматного ржаного хлеба. Выбравшись из болота, я остро радовался миру: крутым поворотам тракта, деревьям с их майской изумрудно-зеленой листвой, простому вкусу обыкновенной пшенки с сальцем.
Сет внезапно перестал двигать челюстями и уставился на что-то за моей спиной. Я обернулся. Неизвестно как объявившийся Юродивый сидел на траве, покачиваясь.
— Я тебе что сказал? — прорычал Сет сквозь стиснутые зубы.
Юродивый поспешно поднялся. Обхватив себя руками, переминаясь с ноги на ногу, поминутно вздрагивая, он все же не уходил.
Внезапно он снова сел.
— А я сказки умею рассказывать… — слова прозвучали тоскливо и невпопад.
Рол оживился.
— Право?! Это очень интересно! Садись, ешь. Здесь еще много осталось, — он пододвинул котелок ближе. — Какие же ты знаешь сказки? Если тебя не затруднит, я бы хотел послушать парочку.
— Пусть проваливает, — но ни в голосе, ни в лице Сета уже не было прежней уверенности.
Я пожал плечами и улыбнулся. Сет скривился, отшвырнул ложку в сторону.
Юродивый же стал заметно спокойнее. Опасливо обогнув Сета, он занял свободное место и принялся есть. Все его движения повторяли жесты моих друзей: та же экономная аккуратность, сосредоточенность, быстрота без спешки.
Вычистив котелок дочиста, Юродивый, пристроившись поближе к костру, без всякого перехода начал повествование. Рол уже был во всеоружии и скрипел пером по бумаге.
Рассыпались жемчуга на черном бархате. Бесценные дары, несущие огонь. Тот, кто несет огонь, несет тепло, тепло означает жизнь. Нежный и хрупкий цветок сквозь тьму потянулся к солнцу. Безумец. Леденящий мрак несет только смерть. Жизни нет места во тьме.
Но боги хранят безумцев. В непостижимом далеко, вне здесь и сейчас, он нашел себе подобного. И прорвав ничто, переплелись их стебли, соприкоснулись лепестки…
Рас подобрал с земли почти все жемчужины. Любуясь купленным ожерельем, он нечаянно его разорвал, и вот теперь собирал сверкающие шарики, рассыпавшиеся по рыхлой, черной земле. В поиске ускользнувших бусин он заглянул под скалистый выступ. Так и есть. Вот одна, а вот и другая. Но здесь было что-то еще. Длинный зеленый стебель, редкие маленькие листья и два крупных белых цветка. Вынув нож, Рас аккуратно перерезал стебель у основания и потянул. Но тот не очень то хотел поддаваться. Ругаясь, Рас примостился так, чтобы под уступ падало больше света, и вгляделся во тьму. Вот так да, это были два растения! Они прочно переплелись друг с другом и не желали расстаться. Найдя и перерезав основание другого, Рас вытащил находку на свет. В лучах солнца цветы стали еще белее. Нежные лепестки были почти прозрачны. Радуясь, Рас поспешил вниз по склону.
Когда тонкие стебли нежно обвили головку девушки, концы их Рас вплел в волосы своей любимой. Лаура в нетерпении покусывала алые губки.
— Рас?
— Готово!
Юноша поднял дешевое медное зеркало, чтобы девушка могла полюбоваться собой. Густые черные кудри подчеркивали нежную белизну цветов. Гордая, счастливая улыбка сделала
— Боги завидуют твоей красоте, Лаура! — нежно шепнул Рас.
Девушка зарделась, смутившись такой похвалой. Тонкие пальцы тронули плечо юноши.
— Ты всегда знаешь, чем меня порадовать, Рас.
— Порадовать твоего отца гораздо сложнее, Лаура. Мне пришлось истратить немало серебра на подарки. — Рас засмеялся. — Клянусь, отваживая женихов, можно легко обеспечить себе безбедную старость!
Лаура обиженно нахмурилась.
— Оставь, Рас! Разве деньги главное? Неужели ты жалеешь о них теперь, когда мы можем быть вместе?
— Лишние монеты никогда не помешают, тем более на новом месте. Дом не достроен, а я уже кругом в долгах!
Прежде чем склониться к молодому человеку, девушка обернулась, окинув беглым взглядом вересковую пустошь.
— Я открою тебе тайное место, Рас-с-с! — горячее девичье дыхание еще не остыло на щеке юноши, когда девушка птичкой порхнула с камня и побежала вниз по тропинке…
Глядя, как легкие ноги любимой ступают по камню, Рас все больше и больше смягчался. Конечно, только женщины способны отрывать мужчин от важных дел, повинуясь одному лишь капризу, но, боги, как порой приятно следовать им, притворяясь слепцом!
— Возможно, это поможет нам расплатиться с долгами.
Слова Лауры заставили Раса остановиться и оглядеться.
Просторные своды пещеры куполом смыкались над небесно-голубым озером. Рассеянный свет, падавший откуда-то сверху, освещал четыре моста, соединявшие противоположные берега, и возвышение в середине озера. Легко взбежав по мосту к пьедесталу, Лаура окликнула Раса. С неохотой оторвавшись от рассматривания надписи, тянувшейся по берегу, Рас присоединился к своей любимой. Указывая на стоящую на пьедестале чашу, Лаура спросила:
— Сколько, по-твоему, это может стоить?
В грубой каменной чаше лежало крупное, хрустально-прозрачное яйцо, хотя что-то подсказывало Расу — это был не хрусталь.
Девушка протянула ладонь, спеша коснуться сверкающей поверхности, но Рас был быстрее. Крепко сжав руку Лауры, он напряженно вглядывался в полумрак пещеры.
— Идем отсюда, милая.
— Но, Рас! Ты же сам говорил…
— Забудь о том, что я говорил. Нам не следует быть здесь, а тем более брать что-либо.
Рас отступил назад, увлекая за собой Лауру, но девушка решительно остановилась.
— Это просто глупо, Рас! Ты ведь не хочешь просто повернуться и уйти?… И оставь, наконец, мою руку!
Тонкие брови девушки сердито изогнулись. Рас неохотно разжал пальцы.
— Я прошу, Лаура!
Плотно сжатые губы, казалось, готовы были улыбнуться, но девушка сдержалась.
— Хорошо. Но ты увидишь, что я права. И если оно…
Предупреждение замерло у Раса на губах, когда легкая рука Лауры мягко опустилась на округлый бок яйца.
Едва слышный шелест прокатился по берегу. Огромная птица подняла голову. Золотые глаза над хищно изогнутым клювом медленно охватили взглядом пещеру. Птица встрепенулась. Мириады крохотных перышек ожили. Их огненно-красные кончики поднялись, затрепетав. Казалось, птица вспыхнула ярким пламенем. Теплая волна заполнила пещеру.