Ключ
Шрифт:
Глава 17
Час прошел в дремотном безмолвии. Юродивый следил за медленным передвижением узкого столба света, косо падающего из отверстия высоко над троном столицы нищесбродов. Сет сидел, погрузившись в раздумья, и оба они вздрогнули, когда мелькнула вдруг, на секунду загородив луч света, крылатая тень, и иссиня-черный ворон, заложив вираж, опустился на спинку кресла, процарапав стальными когтями бордовые бороздки в красном дереве. На перламутровых перьях шеи играла тонкая серебряная цепочка.
Сет пригнулся невольно, и Юродивый засмеялся.
— Прочь! —
— Ка-ар-р-р-р! — прокричала птица, — Ка-ар-р-р-р! — аршинные крылья развернулись, захлопав.
— Пожиратель мертвечины, — пробурчал Сет, глядя в немигающий вороний глаз, черный, как камень душ некроманта.
— Боишься? — Юродивый все смеялся беззвучно.
— Недолюбливаю, — Сет, наконец, сел прямо… слишком прямо, чтоб опереться на спинку кресла. Ворон сложил крылья над плечом атамана.
— Говорят, у Мастера есть ворон, — сказал Юродивый.
— У меня ворона нет, — отрезал Сет, но Юродивый все так же внимательно вглядывался в его лицо.
«Врешь, не заметишь», — подумала Топь, изучая тонкие черты под лохмотьями. Юродивый отвел, наконец, пристальный вишневый взгляд.
Слишком долго она приходила в себя, слишком медленно, так медленно, что даже Сет не сразу почуял её. Но все равно еще до появления птицы она была уже тут. Её неприятно поразило то, как слаженно и мудро действовали вчерашние её подопечные. Нечаянный успех мальчишки был неожиданен, и оттого — особенно хорош. Топь почувствовала укол ревности. Ей понадобился еще какой-то миг, чтобы понять — это именно она испытывает досаду. Повеяло холодком, когда она вполне осознала факт.
Атаман и мальчишка прекрасно справлялись вдвоем, и её помощь была не просто не нужна, но сейчас — когда Юродивый вдруг появился так некстати — стала и вовсе лишней. К своему стыду она боялась теперь выдать себя, боялась нового удара… небытия, похожего чем-то на смерть. Не давала покоя слабость, проявленная так неприкрыто, а еще — тайное воспоминание о злых, бессильных слезах, там, посреди пустынной улицы ночных трущоб. Она вдруг поняла, что снова остается одна, и одиночество отчего-то пугало.
Сет тоже испытывал ощутимое беспокойство. Чтобы отвлечься хоть на минуту, она осторожно коснулась его.
«Не люблю ворон, вечно поднимут грай, прыгай потом по кустам, уворачивайся от арбалетных болтов…».
«Это и впрямь птица Мастера?» — прервала Топь цепочку бегущих по кругу мыслей.
«Нет… Не уверен. Иногда мне кажется, что Мастера все же нет».
«Мастер есть», — заверила Топь.
Огромное слепое пятно, за сотни лет сформировавшееся вокруг главы воровского синдиката столицы свидетельствовало об этом лучше показаний любых очевидцев, чьи слова на поверку выходили лживы. Никто никогда не видел Мастера. Никто ничего не знал о нём. А синдикат разрастался: слабенький, выплеснулся однажды из Урчащих кишок, пожрал трущобы, цеховые кварталы, город, а вместе с ним — и богатый, независимый пригород. Сотни лет Топь наблюдала его рост, чуя если не собрата, то родственную душу. У неё вдруг взмокли ладони от мысли, что теперь они могут встретиться… и, наверняка, стать соперниками. Перспектива выглядела привлекательно. Невольный смешок сорвался с губ и неожиданно
Как раз в эту секунду оттуда, где скрылся насмерть перепуганный калека, вышли твердым, решительным шагом люди, чьи округлые животы под сравнительно целыми одеждами подтверждали их действительно высокий статус в столице нищесбродов.
— девять, десять… тринадцать, — считал Сет, безошибочно выхватывая из разрастающейся толпы нужные лица. — Сброд. Трусы и слабаки. — как в раскрытой книге он читал за насупленными бровями и шипастыми дубинками в потных руках. — Я не взял бы их смотреть за скотом, не то что драться.
— А ты собираешься драться? — Юродивый не шелохнулся, хотя кое-кто уже смотрел на него косо.
— Господь с тобой. — Сет выщелкнул лезвие посоха, превратив его в копье. — Я слишком голоден и устал для этого.
Юродивый окинул его взглядом, будто увидел впервые. С заострившегося лица, из-под грязных, слипшихся волос сверкали серо-стальные глаза с неизвестно откуда взявшейся синей искоркой. Ноздри крючковатого носа раздувались хищно. Пальцы, сжимавшие посох, казались невероятно длинными и мосластыми.
— Да, ты определенно похудел, — протянул Юродивый, и вдруг распахнул глаза удивленно.
Птица, взмахнув крыльями, одним прыжком переместилась со спинки кресла на плечо Сета.
— Ка-а-арр-р-р! — заорала она на толпу, пригнув шею и распустив перья.
— Лучший друг Висельника, — прошептал Юродивый, протягивая руку навстречу.
— Прекрати, — раздраженно одернул Сет. Он не вздрогнул на этот раз, но стоял напряженно, явно опасаясь ворона на своем плече. — Ты такой же блаженный, как и я. И если ты не перестанешь юродствовать, мне придется убить тебя. В назидание.
— Смерть на твоей стороне, — ответил тот, все еще глядя на птицу и не обращая внимания на острие посоха, способное достать его в любой момент. — Очень жаль. — Он перевел взгляд и встретил внимательный прищур Сета. — Признаться, я надеялся увидеть, как тебя убьют здесь нынче. Тебя, и ту тварь, что ты носишь в себе, атаман О'Kтранского леса.
— Не повезло тебе, приятель, — сделав шаг к началу ступеней, Сет оказался по правую руку Юродивого, — я поклялся себе жить вечно.
— Ты что ли Мастер? — крикнул дородный бородач в крепкой, но не очень чистой одежде из той чертовой дюжины, что Сет насчитал при входе.
— А ты хочешь видеть Мастера? — ответил Сет, не повышая голоса.
Звук сам отразился от стен, достигнув ушей каждого. Поднялся и стих говор. Опасливо покосившись на посох, бородач не решился продолжить, обернулся в поисках поддержки. Никто не подал голоса — серо-стальной взгляд пронизывал не хуже копья.
— Псы! — рявкнул Сет, и слово ударило как плеть. Толпа дернулась. Худой, грязный человек, очевидно недавно искупавшийся в сточных водах, а значит вошедший в Урчащие кишки через черный ход, походил на безумца больше, чем Юродивый по его левую руку. Сет подумал вдруг, что даже если кто-то из этих людей и присутствовал на публичной казни, они ни за что не узнают его. — Псы. — Повторил он тихо. — Вам не надоело жрать дерьмо лишь потому, что хозяева забывают кидать вам объедки?