Ключ
Шрифт:
— Утонуть во сне… Вот как это называется, — откликнулся кто-то с другой стороны костра. — Такое случается на болотах. Люди засыпают и задыхаются.
Рол кивнул. Одноглазый верзила грязно выругался.
— Что ж… Я прощаю тебе попытку устроить побег, — Рол удивлённо вскинул голову, но это не смутило одноглазого. — Если подумать, ты мог бы разбудить своего дружка и смыться вместе с ним, оставив нас подыхать здесь, — пояснил он.
Рол брезгливо передёрнул плечами:
— Я уже жалею, что не поступил именно так.
Это заставило одноглазого расхохотаться.
— А ты надеялся, я отпущу
— Ты дашь маху, оставив их здесь. — Сет не отводил взгляда от огня. — Несколько человек не проснулось этой ночью, завтра не проснётся ещё несколько… Так будет до тех пор, пока не умрёт он. — Сет не поднял головы, не пошевельнулся, но все взгляды устремились на меня. — Водяные не потерпят служителя тьмы в своих владениях.
— Какой он там чернокнижник! — Атаман вскочил на ноги. — Я предупреждал тебя, Сет, помалкивал бы ты со своими сказочками! Даже если эти твари и существуют, хотя я никогда их не видел, то кому же они служат, как не тьме?
Сет не ответил, не отвёл взгляда от костра. На несколько минут воцарилось тягостное молчание. Одноглазый бродил по площадке, ругаясь и пиная всё подряд, в том числе и своих людей. Наконец он продолжил:
— Я не знаю, кто этот тип… Но за все те годы, что мы торчим на этом проклятом болоте, ни-че-го подобного не случалось. И вот появляется он, и всё летит вверх тормашками. Я не верю ни в бога, ни в дьявола… но и в совпадения я тоже не верю… Пусть он убирается. И отдайте ему всё, что он там притащил с собой. Слышали?! Убью, если какой-нибудь жадный идиот оставит себе хоть что-нибудь. Домовой тоже идёт с ним… И ты идёшь с ним, Сет. Если верить всему, что ты тут наговорил, тебе повезёт, если следующей ночью ты не проснёшься. Этот приспешник дьявола принесёт тебя ему в жертву!
Одноглазый хрипло захохотал. Никто не разделил его веселья. Людям не хотелось смеяться в эту ночь. В тревожной полудрёме мы просидели до серого рассвета. Кто-то следил за костром, иногда приходилось вставать и идти к краю площадки за водой. Там можно было опрокинуть вниз ведро, закреплённое на верёвке, другой конец которой прочно врезался в щель выщербленной кладки развалившегося моста. Вода у подножия была мутноватой, и я не стал бы её пить, но каждые полчаса приходилось умываться, чтоб не рухнуть в подступающий сон. Налитый свинцом затылок тянул голову вниз, резь в глазах казалась нестерпимой.
Утро началось туманом. Сырое и безрадостное, оно всё-таки принесло облегчение. Дневальный потушил костёр, вылив в него остатки воды. Белый дым без следа растворился в густом, непроницаемом киселе. Бандиты начали собирать нас в дорогу. Сет молча возился со своими небогатыми пожитками — я всё гадал, как он сумел ускользнуть из-под стражи. Рол руководил нашими сборами. Я держал мешок, а он перечислял наши вещи, аккуратно складывал и упаковывал их. Нам действительно вернули всё, и посох нашёлся недалеко от костра, атаман сам отдал его мне в руки. Я провёл по тёплой полированной поверхности. Даже сквозь ткань, которой были обёрнуты мои обоженные ладони, я ощущал живое тепло дерева.
Едва туман начал чуть рассеиваться, пронзённый первыми лучами восходящего солнца, нас подвели к краю башни, опоясали верёвками,
Очутившись на земле, а точнее по щиколотку в воде, я увидел, что Сет ушёл уже далеко вперёд. Спешно выпутавшись из петель, я помог спустившемуся Ролу, и, окликнув Сета, мы поспешили за ним. Тот нехотя остановился.
— Сет, — я поднял одну ногу, демонстрируя кроссовку, — здесь пиявок нет, а? У меня голень открыта.
— Нет, — Сет даже не взглянул на меня, оглядывая окрестности, — это мёртвое болото. Здесь нет даже комаров. — Он перевёл взгляд на посох. — Отдай его мне. Я поведу вас по тропе, и мне понадобится шест.
Серо-стальные глаза смотрели прямо и непреклонно. Я нехотя отдал посох Сету. Поправив лямки, в последний раз оглянулся на Цитадель. Над болотом, над полузатонувшими деревьями возвышался тонкий, раскрывающийся к солнцу шпиль — монолит среди гнили и тлена. Мосты, соединявшие центральную башню с четырьмя другими, обрушились, сами башни искрошились и осели. Бандиты безучастно стояли у края и смотрели, как мы уходим. Я помахал им рукой на прощанье. Мне никто не ответил.
— Ты уверен, что хорошо знаешь дорогу через топи? — Рол не очень-то доверял нашему проводнику.
— Однажды я сумел добраться сюда. А это намного сложней, чем выйти. — Сет вскинул руку, защищая глаза от слепящего солнца, мёртвые голые деревья не давали тени, осмотрелся и уверенно шагнул. Нога по колено ушла в воду. — Идём.
Весь день мы месили болотную грязь. Сначала я глядел по сторонам, на мертвенный болотный мирок: мутную воду, вскипавшую пузырями, деревья, заламывающие голые ветви, островки, приютившие скудную серую растительность. Но, несколько раз оступившись, каждый раз с трудом выбираясь из трясины, я бросил это занятие. К вечеру я смотрел только себе под ноги. Ничего не чувствуя, кроме огромной усталости, я жаждал отдыха. Когда Сет объявил привал, я просто опустился в чёрную воду.
— Поднимайся, здесь есть хорошее место для стоянки.
Сет покачивался, тяжело опершись на посох, светлые волосы лишь на макушке остались светлыми, лицо перечёркивали два грязных косых развода. На какой-то миг я почувствовал жгучую ненависть к этому человеку, заставляющему меня причинить себе новую боль. Промычав что-то нечленораздельное, я нехотя поднялся и вслед за Ролом протиснулся в маленькую избушку. Деревянный пол, очаг посреди да крохотное оконце под стропилами крытой старым лапником крыши — вот и всё убранство. Крохотная комнатка была насквозь пропитана дурным духом болотных трав. Рол скинул камзол, ставший чёрным, набросил его на угол двери, деловито склонился над очагом. Я поспешил сесть и прислониться к бревенчатой стене. Закрыв глаза, я попытался расслабиться. Домовой в последний раз ударил по кремню, упала искра, и на сухом мху заплясали язычки пламени. Рол вздохнул.