Ключ
Шрифт:
– Немного, - нехотя признался маг.
– После разгрома в лагере, я перебрался в Жалец, но там меня нашел какой-то фанатик из другого разгромленного лагеря. Из его рассказов я понял, что все братство пришло в упадок. Большинство магов перебито, причем все тем же незнакомцем в плаще. Ходят слухи, что он ищет какую-то печать и собирает Силу в кристаллы. Не иначе как для какого-то ритуала.
"Или для себя", - подумал Грай, вспомнив слова Казимира о том, что магу постоянно нужно восстанавливать баланс. Немного помолчав, беглый маг продолжил:
– Тот фанатик
Грай понимающе кивнул и поднялся с кресла:
– Можешь остаться здесь, если хочешь, - бросил он и, взяв с прикроватного столика знакомый сверток с папкой, вышел из комнаты, решив вернуться в Университет. В конце концов, так будет безопасней и не только для него.
***
Плох тот студент, что не знает, как прошмыгнуть мимо вахтера, а еще хуже тот, кто не сумеет с ним договориться. Грай был во всех отношениях отличным студентом, если, конечно, не брать характер, а посему имел свою лазейку на территорию Универа, которую на его счастье нерадивые строители и проверяющие так и не заметили. Воспользовавшись ею, Грай преспокойно добрался до комнаты, в которую прежде отнес вещи, выданные завхозом.
Как и ожидалось, мерзкий вампирюга дрых там же, то и дело, поскрипывая зубами. Не обращая на него внимания, Грай приготовил себе постель и уже собирался отойти ко сну, как, громко всхрапнув, Лесс проснулся и сел. Быстро сориентировавшись, он повернулся
к парню и оценив его внешний вид, спросил:
– Куда-то собрался?
– Ага, - издевательски хмыкнул Грай, стягивая с себя одежду.
– К завхозу за осиновым колышком бегал!
– Надо было еще чесноком обвешаться - люблю свежую кровь с приправами, - мрачно посоветовал Лесс, кутаясь в одеяло. Вампиру было ясно, что ни у какого завхоза он не был - от парня пахло женщиной, ночной улицей и хорошим ужином. Вряд ли все это можно было найти в каморке Силатьича. Неожиданно Грай, вместо того, чтобы улечься спать, повернулся к вампиру лицом и, прислонившись к стенке спиной, спросил:
– Слушай, вомпер, а с какой стати ты так печешься о девчонке?
Лесс повернул к нему голову и окатил его взглядом мастера, смотрящего на дилетанта:
– Во-первых, не девчонка, а девушка, - и вновь отвернулся к стенке.
– А во-вторых?
– спросил Грай, догадываясь об ответе.
– Не твое дело, - буркнул Лесс, подавляя зевоту. Довольно усмехнувшись, Грай лег на спину, заложив руки за голову, и прикрыл глаза.
– А невеста знает?
– ехидно улыбаясь, спросил он и сам тут же ответил: - Знает... Потому и вызывает... А как же Мила??
Вампир мысленно помянул бабушку Грая, да так, что почившая старушка наверняка смущенно раскраснелась на том свете. Говорить этому гаденышу, чтобы он к Миле и на версту не
– Не твоя забота, - коротко ответил он.
– Но если с ее головы упадет хоть один волос, первым придавлю тебя, а уже потом буду разбираться.
Они вновь обменялись взглядами, и, увидев огненную полосу, пробежавшую по радужке вампира, Грай понял, что тот не шутил. Тихо выругавшись себе под нос, Грай отвернулся и, накрывшись одеялом от первых солнечных лучей, наконец-то заснул.
***
Лето близилось к середине, и ночи постепенно становились все длинней и темней. Но все ж не настолько, чтобы позволить петухам вставать раньше солнышка, а их хозяйкам - выспаться как следует. У Милы не было петуха, зато была вредная кобыла, которую она на свою беду приучила рано вставать.
Университетский конюх очень удивился, когда услышал громкое возмущенное ржание и стук из конюшни. Спросонья бедолаге показалось, что кто-то хочет свести со двора лошадей. С грозным криком и вилами наперерез парнишка заскочил в конюшню, но там никого не оказалось. Только разбуженные лошади непонимающе косились на него, в том числе и притихшая от испуга Дымка. Пройдя мимо всех стойл и педантично заглядывая в каждое из них, он убедился, что никого нет, и отправился дремать дальше.
Зато Дымка, поняв, что дело - табак: хозяйки почему-то нет, рядом какой-то мужик с вилами носится, ко всем заглядывает, решила прорываться и с удвоенной силой забарабанила о стенки стойла.
Вторично разбуженный конюх, злее прежнего, вновь заскочил конюшню и с громким матом, обложив всех лошадей и их мнимых похитителей по самое "не балуй", пронесся между стойл. Возле одного из них он услышал деловитое постукивание. Едва он открыл затвор на двери, как изнутри с силой ударили, и, отбросив его, из стойла вылетела перепуганная лошадь.
Утреннюю тишину спящего Университета разорвало сразу два громких звука: ржание испуганной лошади и отборный мат конюха. Немногие жители университетских общаг, оставшиеся на лето, еще сонные выглянули из окон, чтобы посмотреть на происходящее: вокруг всех корпусов носилась чья-то серая лошадь, а за ней почему-то с вилами бежал конюх.
Мила тоже проснулась от странного шума за окном. Прислушавшись, она узнала знакомый голос, и, кубарем скатившись с постели и на ходу напяливая рубашку и бриджи, выбежала на улицу. Теперь к группе любителей бегать трусцой по утренней росе добавился еще один человек.
– Дымка! Дымка! Да стой же ты!
– У-у-у!! Хвыбра кабрюкнутая!
– вопил конюх.
– Швырма та дарзуллах маара!!
В запале он перешел на чистейший оркский, так что из окон уважительно зааплодировали.
– Придурок!!!
– вступилась за лошадь Мила.
– Брось вилы, факохерус!! Не видишь, она и так скоро кони бросит от твоих криков!
– Так какого жбара ты ее сюда привела, если она у тебя крезанутая??
– набросился уже на Милу конюх.
– Не фиг за ней с вилами носиться и орать благим матом, вот и будет нормальная!!