Клювы
Шрифт:
И как теперь не верить в судьбу?
Соловьев смахнул крошки с бороды, которую отрастил, войдя в возраст Христа.
— Угощайся.
— Спасибо.
Корней выудил из коробки картофельную соломку.
Офис купался в солнечных лучах. Молодое издательство состояло из двух работников. Соловьева и Туранцева.
Бoльшую часть комнаты занимал полупромышленный принтер, способный печатать что угодно, от наклеек и визиток до книг. В его тени расположились ламинатор, переплетчик, скобосшиватель. И смахивающий на
— Ну и ночка у меня сегодня была, — сказал Соловьев. — Малая кричала во сне, перепугала нас. Потом кошмары до утра мучили. Ты снился, кстати.
— О, это действительно кошмар.
— Кошмар — что я тебя убил во сне.
— Убил? Как? За что?
— За что — неведомо. А «как» — самое интересное. Я твою голову засунул под это лезвие.
— Мило. — Корней взглянул на резак, чей нож без труда кромсал пятьсот листов ксероксной бумаги за раз. — Знаешь, — сказал он, — некоторые племена Амазонки ставят знак равенства между сном и бодрствованием. Если им приснилось, например, что сосед украл у них свинью, они могут потребовать возместить ущерб в реальности.
— Существуй мы по таким правилам, мои сны привели бы нас с Алисой к разводу.
Корней улыбнулся, усаживаясь за компьютер.
— Тебе правда-правда не снятся сны? — спросил Соловьев.
— Крест даю.
С отрочества Корней думал, каково это — видеть в своей голове картинки. Летать, как птаха, разговаривать с мертвыми, даже трахаться. Он представлял, что, заснув, люди попадают в кинотеатр и следят за разворачивающимся на экранах фильмом. Конечно, он иногда завидовал человечеству, награжденному ночными грезами. Его сон был семичасовым беспамятством. Зато он был уверен, что не встретит субъектов из прошлого и во сне.
— Может, ты просто забываешь? — предположил Соловьев. — Сны снятся всем, включая слепых от рождения. Они снятся мышам и голубям!
— Рад за вас. Но мои ночи чисты от непрошеных образов. Я хочу отдыхать, а не галлюцинировать. Вчера на Надражи Вршовице какой-то наркоман терся лицом об асфальт. Само собой, он бы приснился мне, — Корней щелкнул пальцами, — не будь мой мозг защищен от мусора.
— Терся об асфальт?.. — заморгал Соловьев.
— Да, — помрачнел Корней, — разодрал себе губы в мясо. Я вызвал скорую.
— Полнолуние.
— Оно самое.
Соловьев погрузился в раздумья и через минуту сказал:
— Зря ты так. Про сны. Менделеев придумал во сне периодическую таблицу.
— Адвокат Морфея! — хмыкнул Корней.
— Да-да. Нильс Бор — модель атома, Роберт Луис Стивенсон — сюжет «Странной истории доктора Джекила». Кекум увидел структурную формулу бензола, а Бетховен с Вагнером сочиняли мелодии. Я про
— Флаеры для клуба.
— Обожаю флаеры!
Корней запустил программу и занялся разработкой макета.
2.3
Парикмахерская находилась в полуподвальном помещении, и сквозь открытые двери девушки обозревали только ноги марширующих по тротуару прохожих.
Вентилятор загребал лопастями воздух. Радио транслировало хиты из постсоветских девяностых.
Желающих постричься в это солнечное августовское утро было мало. А срок оплаты аренды неумолимо приближался.
«Будем бомжевать… — вздохнула Оксана. — Просить милостыню на Вацлавской площади».
Василиса оседлала стол, чиркала наманикюренным ногтем по экрану смартфона. Улыбалась загадочно.
«Мне бы твою беззаботность!» — позавидовала Оксана.
— Ксю, — окликнула Василиса, — а твой Прохор один живет?
— Не Прохор, а Корней, — поправила Оксана, — и с какой стати он мой?
— Ксю… — Василиса накрутила локон на пальчик, — а давай ты сегодня у него переночуешь?
— Что? — Оксана уставилась на подругу. — Ты сдурела?
— А что такого? — Василиса невинно захлопала ресницами. — Это нужно мне, это нужно ему, и, главное, это нужно тебе! Ты же ржавеешь без нормального мужчины!
«Что ты знаешь о нормальных мужчинах?!» — мысленно вспыхнула Оксана, но одернула себя. Сама-то «нормальных» встречала разве что в мелодрамах.
— Даже не начинай.
— Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
— Не выдумывай! Я видела его три раза в жизни!
— Целых три раза! — Василиса театрально завалилась на столешницу. — Боже, да вам пора съезжаться.
Но Оксане было не до шуток.
— Ты не можешь выгонять меня из дому.
— Я и не выгоняю. Я прошу. Одна-единственная ночь.
Василиса крутила роман с женатым чехом, бизнесменом. Они занимались сексом в его джипе на парковке. Чех вызывал у Оксаны омерзение.
— Забудь! — отрезала Оксана, сердито перебирая спиральки бигуди. — Я буду спать в своей постели. Снимите гостиничный номер. У твоего Петра достаточно денег.
— Да хрен там… — фыркнула Василиса обреченно. — Жена его поприжала. Контролирует расходы.
— Ничем не могу помочь. У меня тоже есть принципы.
— Ну курочка моя… — Василиса — кошка с огромными просящими глазками — спрыгнула на пол, направилась к Оксане. — Ты обиделась, что ли?
Оксана резко повернулась и прыснула в подругу струей воды из распылителя.
— Ах ты! — Василиса схватила длинную кисть для окрашивания волос и, орудуя ею как шпагой, перешла в наступление. Оксана, смеясь, загородилась головой манекена.
— Мир? — спросила промокшая Василиса через минуту.