Книга Брандера

Миллс К. Дж.

Наследники Лхарра — это его проблема. И пока жив Ричард, Брандера это не касается. Но вмешательство в дела Харлана — это уже проблема Брандера, и он намерен позаботиться о ней как можно быстрее. Но сперва нужно найти цыган.

К концу третьей недели после Совета фотография со спутника Гильдии обнаружила табор на равнинах владений Гормсби вблизи полярной зоны. Брандер действовал решительно, поскольку цыгане славились своей неуловимостью, особенно когда они чувствовали, что кто-то, как в данном случае, хочет ограничить их свободу.

Он

надеялся, что ему удалось ускользнуть из центральной усадьбы незамеченным, и вылетел к тому месту, где перед тем был замечен табор. Там его уже не оказалось, но следы их кибиток были еще различимы на усыхающей осенней траве, и Брандер направил свой флиттер бреющим полетом им вдогонку.

Табор расположился в ложбине. Люди были заняты стиркой, чинили повозки и делали множество других дел, которые необходимы в жизни кочевников. Брандер сделал круг над табором, чтобы обратить на себя внимание, после чего опустил флиттер поодаль, боясь распугать распряженных животных.

Брандер поднялся на холм, стараясь выглядеть уверенно, но не враждебно. Что, в конце концов, может сделать один человек против целого табора? Но предосторожность никогда не мешает — три человека ожидали его на вершине, загораживая дорогу в ложбину. Стоявший в середине коренастый человек с густыми курчавыми черными волосами и курчавой, начинающей седеть, бородой сделал шаг вперед.

— Что привело тебя сюда, незнакомец? — голос был резким, но почтительным.

— Я Брандер из Дома Харлана, и у меня есть дело к вашему старшему.

— Я слушаю. В чем твое дело?

— Среди моих людей есть обычай называть свои имена, прежде чем приступать к делу.

Коренастый пожал плечами.

— Среди моих людей такого обычая нет.

Либо слово «Харлан» для тебя ничего не значит, либо ты это хорошо скрываешь. Может быть, мне лучше было назвать себя Одоннелом.

Но Брандер вспомнил, какую неожиданную мясорубку устроили эти цыганские бандиты вышколенным солдатам Одоннела возле Бревена, и решил, что это не самое подходящее имя.

— Так какое же у вас дело? — напомнил один из стоявших сзади.

— Я уже сказал, что мне нужно говорить со старшим.

Брандер скорее почувствовал, чем увидел, как вспыхнули эти двое, но старший жестом отослал их назад. Брандер подождал, пока они уйдут достаточно далеко, после чего заговорил вполголоса.

— Мое дело требует тайны. Я уже давно заметил, что люди, которые убивают или оскорбляют цыган, медленно и в страшных муках умирают. В записях Совета нет ни одного случая, когда человек, оскорбивший или убивший цыгана, остался бы жив.

Человек сложил руки за спиной. Он смотрел на Брандера, но не произнес ни слова.

— Мне нанесли оскорбление, и я хочу расплатиться за это.

Человек поджал губу и уставился в небо.

— Я очень хорошо заплачу.

«Почему он молчит?»

— Мы не убийцы, — наконец отозвался старший. — Мы не убиваем ради денег. Только

ради чести.

«Чести? В наше-то время?»

— Я не прошу вас никого убивать. Я только прошу дать мне яд, достаточно яда, чтобы быстро убить одного человека, быстро, если можно выбирать.

— Яд?

— Не делай из меня идиота. Все ваши враги умерли. Что еще может убить без звука, без видимых ран? Ведь то, что вы используете яд, как орудие мести, может дойти до Совета, а Гильдия, поскольку вы, кажется, имеете с ней связь, несомненно, заинтересуется этим.

Человек нахмурился.

— Вы угрожаете нам?

Брандер подавил свое нетерпение.

— Угрожаю? Конечно же, нет. Зачем бы я стал вам угрожать? Я только хочу хорошо заплатить за эту отраву, которой у вас, похоже, несколько сортов.

Человек повернулся уходить.

— Просите это у ваших людей. Мы не станем пачкать руки участием в чужих ссорах.

— Постойте! Неужели вы уйдете от сотни декакредитов? В валюте Гильдии?

Старший остановился.

— В валюте Гильдии?

— Об этом я и говорил. — В голосе Брандера сквозило плохо скрытое нетерпение.

— Мы должны договориться об оплате в валюте Гильдии, сэр. Наш последний «работодатель» использовал в качестве платы шантаж и насилие. Мы с лихвой отплатили ему его же монетой, сэр.

Брандер знал, что старший имел в виду уничтожение солдат Одоннела за пределами Бревена. Ему придется заплатить довольно большие деньги. Брандер надеялся, что он сможет найти их.

— Мне придется вернуться в свое владение, чтобы собрать столько денег…

— Двести декакредитов, сэр.

— Это невероятно!

— Двести пятьдесят, сэр. Я не собираюсь с вами торговаться. Я только сообщаю, какова цена.

— Но…

— Триста, сэр.

Брандер закрыл рот. «Триста декакредитов! Мне придется совершить набеги на хранилища, чтобы добыть деньги. Если, конечно, Ричард не позаботился уже о том, чтобы закрыть их для меня». Он, прищурившись, посмотрел перед собой, словно размышляя над предложенной ценой.

— Завтра я принесу сюда деньги.

Старший покачал головой.

— Возможно, вас видели, когда вы шли сюда. Разве и вы сами не нашли нас подобным способом, через снимок, сделанный с корабля Гильдии? — Он не стал ждать ответа. — Встретимся у подножия башни Древних. Она находится на краю Большой Пустыни, где горы Зоны Мерзлоты переходят в зеленые пастбища. Через два дня. В полдень.

Старший быстро развернулся и, прежде чем Брандер смог что-либо ответить, скрылся из виду.

Два дня — это был слишком большой срок. И все ж, у него не было выбора. Карн Халарек должен ответить за свой поступок, заплатив за него своей жизнью, и так скоро, чтобы была понятна связь между его смертью и речью на Совете.