Книга Иджила
Шрифт:
Крой-то Бегун бросился в сторону лачуги, где он сидел. Иджил подвинул лучемет, прицелился и выстрелил. Человек тут же рухнул в снег.
«Они придут вовремя, — говорил сам себе Иджил. — Джиссен не станет сопротивляться. Возможно, он даже впустит их».
На мгновение Иджил вспомнил о жалобно стонавшем солдате, которого Карн оставил с ним, чтобы тот кормил и всячески помогал ему.
Группа Бегунов быстро пересекла поляну перед домиком, и Иджил выстрелил из лучемета. Трое упали.
По крайней мере, хотя бы смерть принесет ему славу, и кто-нибудь сочинит о нем балладу или, например, маленькое сказание… Хотя Гхарры всегда считали занятия музыкой и поэзией пустой тратой времени, достойной только женщин… У них высоко ценились политическое маневрирование, засады и убийства,
Прячась в тени деревьев, к домику крался высокий худой человек. Иджил выстрелил. Человек покачнулся, но устоял. Краем глаза Иджил заметил какое-то движение с другой стороны. Он направил туда свой лучемет. Толпа изможденных, худых людей выскочила из своего укрытия и бросилась к его хижине. Иджил стал быстро стрелять. Но тут же с другой стороны появилась еще большая толпа. Иджил все быстрее и быстрее стрелял то в том, то в другом направлении. Тут упал один Бегун, там — другой, потом еще и еще, но их было слишком много, и большинство из них уже подошли так близко, что в них невозможно было стрелять из лучемета. Сзади послышались сильные удары. Похоже было, что кто-то таранил дверь. Иджил вскочил и расправил плечи. На лестнице раздался ужасный визг и грохот. «Что же делает Джиссен, — пронеслось у него в голове, — бежит к нему на помощь?» Он снова с отчаянием посмотрел на свои отмороженные, бесполезные руки: кого они теперь смогут защитить?
Дверь позади него с треском рухнула. Иджил услышал громкие голоса и пронзительный крик ужаса. А затем жуткий вой Бегунов перерос в ликующий победный вопль.
— Это Джиссен, — пробормотал Иджил.
Он быстро окинул взглядом комнату. В ней не было ничего, что бы можно было использовать в качестве оружия. Мотор лифта загудел. Иджил резко рассмеялся. Если бы даже у него было оружие, он не смог бы удержать его. И навыки борьбы Дринн теперь были совсем бесполезными. Лифт остановился. Иджил расправил плечи. Он будет использовать свои руки как оружие. Не беда, если он покалечит их еще больше, ему осталось жить не более часа, но зато он погибнет в бою, как и подобает воину. И так боги слишком многое позволяли ему. Иджил решительно повернулся к дверям лифта.
Они открылись. Кучка худых; изможденных людей ворвалась в крошечную орудийную башню. Иджил стоял, раскачивая своими тяжелыми, словно свинец, руками. Вошедшие в изумлении отпрянули назад. Иджил изо всех сил ударил кого-то в лицо и услышал скрип зубов. Он начал драться ногами, чтобы удержать нападавших на расстоянии. Два Бегуна схватили его за руки. Иджил вывернулся и уклонился от удара. В это время другая группа Бегунов вышла из лифта.
Силы были слишком неравными.
Он раскачал свои руки и, словно дубинками, стал наносить ими удары Направо и налево. Но даже сил, которые дали ему многолетние занятия борьбой Дринн, было недостаточно. Бегуны окружили его и повалили на пол. Иджилу было трудно дышать под тяжестью стольких навалившихся на него тел. Ничего не видя вокруг себя, он яростно отбивался. Последнее, что он почувствовал, был страшный удар по голове, и Иджил погрузился в небытие.
Яркий свет пронзил окутывавшую Иджила темноту. Он медленно приходил в себя. Было холодно, и стояла мертвая тишина. Неужели он попал в ад, даже несмотря на то, что погиб в бою? Иджил неохотно открыл глаза. Было довольно темно. Он лежал лицом вниз на красно-коричневых каменных плитах. Иджил ударил одной, словно деревянной, рукой по плитам.
— Я все еще жив! Эти тощие сыновья Локи отказали мне в смерти на поле боя!
Он прислушался. Ни одна живая душа не отозвалась на его сердитый крик. Он был один, совсем один, и практически ничего не знал о географии Старкера-4. Тут Иджил заметил, что тишина вокруг него была какой-то необыкновенной: не слышно было ни единого звука — нигде не капала вода, не падал снег, даже Бегуны не подавали никаких признаков жизни. Иджил осторожно перевернулся и, преодолевая боль, сел. Он сидел на огромном круглом помосте, в некоторых
Иджил покрылся холодным потом от ужаса. Это было Место, где оставляли жертв. Здесь Бегуны оставляли людей, которых решили принести в жертву своим Богам, Наблюдателям. Карн рассказывал ему об этих местах. Наблюдатели жгли костры, чтобы показать Бегунам, где находится их добыча. Иджил сам видел такие костры в горах, когда солдаты Харлана загнали их на самый край пустыни Цинн. Он снова посмотрел на горстку золы. Возможно, этот костер разожгли и не Наблюдатели. Может быть, костры в этом месте имели еще и другое предназначение. Может, они призывали Наблюдателей к своей жертве. Может, они сжигали жертву.
Иджил вскочил на ноги так быстро, как только позволили его безжизненные, бесполезные руки. Немедленно бежать. Он должен выбраться отсюда, до того как придут Наблюдатели, кто бы они ни были. Однако ноги его онемели от холода. Иджил проковылял к краю помоста и остановился, глядя на толстый слой снега, лежащий за ним. Наконец он понял. Раз снег был только за помостом, а не на нем, значит, его окружала какая-то стена, невидимая стена. Иджил подошел к самому краю и протянул руку. Он не почувствовал никакого физического барьера, однако явственно ощутил какое-то сопротивление. Он поднял руки выше, потом — ниже: сопротивление не исчезало. Он пошел по краю помоста сначала в одну сторону, потом в другую. Всюду было это невидимое сопротивление. Он нажал сильнее. Барьер не поддавался. Он толкнул его изо всех сил, и все равно ничего не произошло. Иджил посмотрел через плечо на горстку пепла и на дрова, приготовленные для другого костра. Нет, он не будет ждать, пока его принесут в жертву.
Иджил изо всех сил нажал плечом на стену. Он почувствовал страшный удар, от которого по всему его телу прошла дрожь, и снова потерял сознание.
Когда Иджил опять пришел в себя, он находился уже в другом месте. Он ощущал тепло и слышал приглушенный шум голосов. Он чуть-чуть приоткрыл глаза так, чтобы не было заметно, что он проснулся. Он ничего не увидел, кроме яркого света у себя над головой. Тогда он, все еще притворяясь спящим, перевернулся набок, или, точнее, попытался это сделать. Его руки были крепко привязаны к поверхности, на которой он лежал. Иджил открыл глаза и рванулся с яростным, отчаянным криком, пытаясь сбросить сковывавшие его узы.
Еще не смолкло эхо его голоса, как две пары рук крепко прижали его к гладкой поверхности, на которой он лежал. Иджил, с трудом поворачивая голову, посмотрел назад, по сторонам, стараясь понять, где он находится. Он увидел серую каменную стену, складки голубой материи, кожаный пояс и…
Вдруг Иджил понял, что его пальцы снова повиновались ему и помогали подняться, сжимая матрац или покрывало, на котором он лежал. Он перестал вырываться и провел кончиками пальцев по ткани, находящейся под ним. Ткань была грубая, он почувствовал это! Чьи-то руки развязали связывавшие его веревки. Мгновение он лежал не двигаясь, потом медленно поднял руки и посмотрел на них. Он пошевелил пальцами, ударил одной рукой о другую. Они двигались! Они чувствовали!
— Мои руки, — прошептал он.
— Да, но вам надо быть с ними очень осторожным еще некоторое время. Они еще не совсем здоровы.
Голос этот принадлежал женщине, и это был язык, на котором говорили на Болдере.
Иджил поднял глаза. Рядом с его кроватью он увидел высокую, элегантную женщину. Ее светлые волосы отливали серебром. У высокого мужчины, стоявшего у его изголовья, Иджилу бросилась в глаза шапка густых рыжих волос и такого же цвета жесткая борода. У них обоих была бледная кожа и голубые глаза жителей Болдера. Оказаться дома после стольких месяцев жизни среди маленьких смуглых Гхарров, под землей, в их невероятно холодном мире, это было уже слишком для Иджила. Он закричал от радости.