Кнульп
Шрифт:
Незваный гость прислонился к стволу и вглядывался, вытянув голову, любопытный и чуткий, как охотник; он прислушивался терпеливо и без досады, ибо время его стоило дешево и он давно уже привык к своей роли - быть в жизни только слушателем, зрителем, посторонним. Ему было приятно глядеть на девушку, когда она показывалась в окне; по выговору хозяйки он заключил, что родом она не из Лехштеттена, а из долины повыше, часах в двух пути. Он стоял неподвижно, пережевывая пахучую еловую веточку, стоял полчаса и час, покуда хозяйка не удалилась из кухни и все
Он выждал еще немного, затем осторожно двинулся вперед и постучал сухой веткой в окно кухни. Служанка не обратила на это внимания, пришлось постучать еще дважды. Тогда она подошла к приоткрытому окну, распахнула его и выглянула наружу.
– Ой, да что вы тут делаете?
– вполголоса воскликнула она.
– Я чуть было не испугалась, право.
– Чего меня бояться?
– улыбаясь, сказал Кнульп.
– Хотел поздороваться с вами и посмотреть, как идут дела. И поскольку сегодня суббота, осмелюсь спросить: если вы завтра вечером свободны, то не согласитесь ли со мною немного прогуляться?
Она взглянула на него и отрицательно покачала головой, а он в ответ состроил такое безнадежно огорченное лицо, что ей сделалось его жалко.
– Нет, - дружелюбно объяснила она.
– Завтра я не свободна - только ненадолго утром, чтобы сходить в церковь.
– Так, - пробормотал он.
– Тогда, может, сегодня вечером сходим, сегодня-то вы свободны.
– Сегодня вечером? Да, я свободна, но я собираюсь еще писать письмо моим старикам.
– Напишете попозднее, вечером оно все равно никуда не уйдет. Знаете, мне так бы хотелось опять с вами поговорить; сегодня вечерком, если только хляби небесные не разверзнутся, мы бы славно погуляли. Ну пожалуйста, ну будьте так добры! Вы же меня не боитесь?
– Не боюсь я никого, а уж вас тем паче. Только нельзя. Увидят, что я с мужчиной...
– Но, Бербели, вас же здесь никто не знает. И никакой это не грех, и никому до нас дела нет. Вы ведь уже не школьница, разве не так? Не забудьте, ровно в восемь жду вас у гимнастического зала, где ограда скотного рынка. Или мне пораньше прийти? Я могу.
– Нет, нет, не раньше. Вообще... не надо вам вовсе приходить, не смогу я, нельзя...
У него снова сделалось по-мальчишески огорченное лицо.
– Ну, уж если никак не можете, - сказал он печально.
– А я-то думал, вы здесь одна, на чужой стороне, я тоже один, нам нашлось бы что рассказать друг другу; я бы с удовольствием послушал еще про Ахтхаузен - я ведь там был. Ну что же, принуждать я вас не могу, и вы тоже на меня не обижайтесь.
– Что вы, я совсем на вас не обижаюсь. Только я никак не могу.
– Но вы же свободны сегодня вечером, Бербели. Вы просто не хотите. Может, еще передумаете? Сейчас мне пора, а вечером жду вас у зала; если не придете, поброжу один и буду думать про вас, как вы пишете письмо в Ахтхаузен. Адью, не поминайте лихом.
Он кивнул ей и исчез, прежде чем она успела ответить. Она заметила только, как он быстро мелькнул между деревьями, и выражение лица у нее сделалось
Кнульп это слышал. Он снова сидел на мостках на участке дубильщика и скатывал хлебные шарики из того ломтя, что припрятал за обедом. Шарики он тихонько бросал в воду, один за другим, и задумчиво следил, как они медленно погружались, слегка относимые течением, и как у самого темного дна их хватали бесшумные призрачные рыбы.
– Итак, - объявил дубильщик во время ужина, - сегодня у нас суббота, ты и представить себе не можешь, как это прекрасно, после того как всю неделю не даешь себе передышки.
– Представить-то я могу, - улыбнулся Кнульп, и хозяйка подхватила его улыбку, бросив на него исподтишка лукавый взгляд.
– Сегодня вечером, - продолжал дубильщик торжественным тоном, - сегодня вечером мы разопьем добрый кувшин пива, - ты ведь поднесешь нам, старушка? А завтра, если погода будет хорошая, мы все втроем отправимся на прогулку. Что скажешь?
Кнульп дружески похлопал его по плечу.
– Скажу, что ты все отлично придумал, я заранее радуюсь прогулке. Но вот сегодня вечером, знаешь, к сожалению, я занят: у меня здесь есть друг, я непременно должен его повидать - он работал в верхней кузне и утром уходит из города. Мне, право, жаль, но ведь завтра мы целый день будем вместе, иначе я бы все отменил.
– Но не пойдешь же ты сейчас к нему, на ночь глядя, ты ведь еще и не выздоровел.
– Пустое, слишком разнеживать себя тоже не годится. Я вернусь не поздно. А куда вы кладете ключ, чтобы можно было попасть в дом?
– Ну и упрям же ты, Кнульп! Ладно уж, иди, а ключ мы положим за ставнем. Знаешь, где это?
– Конечно. Ну, так я пойду. Ложитесь спать вовремя. Спокойной ночи! Спокойной ночи, сударыня!
Он вышел, и когда уже был в воротах, хозяйка торопливо его догнала. Она принесла зонтик, Кнульп непременно должен его взять, желает он того или нет.
– Вам надобно поберечь себя, Кнульп, - сказала она.
– А теперь я вам покажу, где будет лежать ключ.
В темноте она взяла его за руку и повела за угол дома, остановившись перед подвальным окошком, прикрытым деревянным ставнем.
– Вот здесь мы кладем ключ, - сказала она взволнованным шепотом и легонько погладила его руку.
– Нужно только просунуть пальцы в прорезь, он лежит на карнизе.
– Вот как, большое спасибо, - смущенно ответил Кнульп, пытаясь освободить руку.
– Принести вам пива наверх перед вашим приходом?
– снова зашептала она, легонько к нему прижимаясь.
– Нет, благодарю покорно, я обычно не пью на ночь пива. Спокойной ночи, госпожа Ротфус, еще раз большое спасибо.
– Чего это вам так не терпится?
– сказала она нежным укоряющим шепотом и ущипнула его за руку. Ее лицо придвинулось сейчас совсем близко к его лицу, и в неловкой тишине, не решаясь применить силу, он провел рукой по ее волосам.