Княгиня Евдокия 5

Меллер Юлия Викторовна

— А вообще, пока звездочёты бродят в потёмках, на Руси давно отходы превращают в золото.

Дуня преувеличила насчет «давно» и упростила длинную цепочку действий по превращению отходов в доходы, но не соврала и с удовольствием наблюдала, как у всех вытянулись лица. Ей так и хотелось сказать: «Стоп, снято!», чтобы зафиксировать момент.

— Что за чушь! — первой опомнилась благородная Катарина.

— Чушь ты можешь послушать у Мартина, а я в облаках не витаю, — отрезала Евдокия. — Я хозяйничаю на своих землях, служу царю, как иные мужи, и моё

слово имеет вес в Думе. И прежде, чем обвинять меня во лжи, лучше подумай, стоит ли это делать, — угрожающе закончила она, старательно копируя взгляд Ивана Васильевича — и вроде бы у неё получилось.

— Но я… это же невозможно, — ища поддержки у других, срывающимся голосом, возразила Катарина.

— Что именно? — вдохновленная своей победой, сурово задала она вопрос. — Что я веду хозяйство, а не сижу на чужой шее, стаптывая туфли в танцах?

— Да как ты смеешь?! — Катарина не ожидала, что московская боярышня пойдет на обострение, и тем более не ожидала, что подружки будут сидеть тихо. Да ещё Мария, жена господаря, смотрела на происходящее с довольной улыбкой, радуясь ее унижению.

— Или ты думаешь, что я солгала о своей значимости? — не оставляла в покое княжну Евдокия. — Так здесь сидит царевич и ты можешь у него спросить.

— Я не сомневаюсь, но делать золото из… — княжна сидела вся красная, не ожидавшая публичной отповеди.

— И правда, Евдокия Вячеславовна, — примирительным тоном заговорил дон Игнасий, — слово было сказано, объяснись.

— Сказано, — кивнула боярышня, — вот только поймёте ли вы объяснения? — иронично спросила она и, опережая новые вопросы, поведала о выгребных ямах, устроенным за городом. Рассказала, как экспериментировали, подбирая наилучшие условия для быстрого перегнивания.

За столом установилась тишина. Многие были в шоке, что обсуждается такая некрасивая тема, но ещё больше всех поразило, что юная дева говорит об этом со знанием. А Евдокия уже перешла к разбивке пригородных садов и огородов.

— Мы завершаем круговорот, возвращая в землю то, что когда-то было взято, а земля нас одаривает щедрым урожаем. Но такого количества фруктов и овощей нам не нужно. Мы придумали разные способы подготовки для длительного хранения и сохраненное продаем в иноземные страны.

Евдокия давно уже поднялась, чтобы её все могли услышать. Она видела, как на неё смотрят и поэтому говорила громко, чтобы потом не было кривотолков.

— Более того, сейчас мы догадались, как ещё можно получать доходы из отходов, — она насмешливо посмотрела на зелёную от злости княжну. Катарина несколько раз пыталась прервать боярышню, замечая о грубости темы поднятой за столом, но бояре и служилые, особенно те, кто сидел в дальней части стола, велели ей помолчать.

Сделав глоток, боярышня продолжала:

— Садоводы приметили, что в полученной земле живёт много червяков, а их охотно ест птица. По велению городского совета были поставлены маленькие домики, в которые поместили плоские короба с землей и червяками, и начали их особо подкармливать. Кроме постройки домиков и коробов, расходов не было. Зато садоводы получили ещё больше

хорошей земельки, которую стали добавлять в лунку при посадке саженцев, но главное, количество червяков выросло многократно, и они заменили треть кормов домашней птице.

Евдокия видела, что все слушали её по-разному. Были те, кто ловил каждое её слово, но были и те, кто не понимал, почему ей до сих пор разрешают говорить. Но ей интересно было наблюдать за Курицыным, который обо всем был прекрасно осведомлен, но почему-то с каким-то детским восторгом слушал звездочета, как он когда-нибудь сотворит золото из дерьма.

— Мяса птицы, пера и яиц у нас теперь в изобилии, — подытожила Евдокия. — Ведём торговлю по всем направлениям. К примеру, многие из вас одеты в одежу на пуховом подкладе, так вот, её везут от нас, и перо дают те самые птицы, что ели червяков, — не удержалась от насмешки боярышня.

— Боже мой, дерьмо, червяки, — простонала одна из красавиц, закрывая рот, показывая, что ей дурно.

Евдокия хотела ответить, что ей дурно от запаха, исходящего от головы этой дамы, но не успела.

— Боярышня, а как бы подробнее узнать обо всем, что ты говорила?

— Сведения платные. Обращайтесь к Надежде, — махнула она рукой в сторону царицыной старшей женки.

— Сколько?

— Серебряный рубль.

— Но ты же нам все рассказала! — не понял один из мужей.

— Есть тонкости. Конечно, до всего можно дойти опытным путем, но будут потеряны годы. А за плату Надежда расскажет, как надо устроить яму и зачем создавать слои, сколько тепла требуется для правильного перегнивания. Зачем червякам нужны домики и чем их кормить. Если всё знать и учесть, то с этим справится и ребёнок, но если действовать наугад, то будут потери.

— Что ж, наша гостья поделилась с нами интересным способом по превращению merda в золото. Трудоемко, но исполнимо, — снисходительно признал Мартин. — А есть что-нибудь для нетерпеливых? — звездочет обаятельно улыбнулся. — Мы все гостим у радушного хозяина и хотелось бы как-то отблагодарить его за приём.

Евдокия заметила, как дёрнулся царевич, желая осадить наглого звездочёта. Даже его друг Курицын с недоумением посмотрел на него, не понимая, почему за всех дармоедов должна благодарить боярышня, но она опередила. Склонила голову набок, вглядываясь в Мартина и понимая, что он вновь обращает ситуацию в свою пользу, насмешливо произнесла:

— Неужто ты разуверился в своих теориях и хочешь опереться на мой ум и знания? Ну что ж, — боярышня повернулась к Стефану. — Господарь, не сочти за дерзость, но иногда со стороны виднее те ценности, которыми ты владеешь.

Стефан усмехнулся, но дал знак рукой, дозволяющий говорить.

— Тебе сегодня, наверное, доложили, что я знакомилась с твоим хозяйством.

Господарь согласно кивнул, и Евдокия с достоинством продолжила:

— Мне хотелось понять, чем вы тут живете, чтобы найти возможность подняться монастырю, в который поехала матушка Аграфена. И кое чем я могу помочь, но лучше сказать не на словах, а показать делом. Думаю, что к завтрашнему вечеру я управлюсь.