Князь вампиров
Шрифт:
– Сэр, то, что вы были другом и помощником Люси Вестенра, является для меня лучшей рекомендацией. Насколько в моих силах, постараюсь вам помочь.
Мадам Мина спросила, о чем бы я хотел знать, и я ответил, что меня интересует период времени, когда они с Люси находились в Уитби.
– Ну, это совсем несложно. – Мадам Мина жестом пригласила меня сесть. – Здесь у меня все записано. Желаете взглянуть?
Она еще спрашивала! Я буквально вцепился в черную тетрадку, которую она, взяв со стола, подала мне. (Только потом я вспомнил озорно блеснувшие глаза. Надо признаться, у мадам Мины весьма своеобразное чувство юмора.)
Я раскрыл тетрадь, собираясь немедленно начать читать. Но, увы! Страницы
– Мистеру Джонатану Харкеру определенно повезло со столь одаренной женой. Возможно, он даже сам владеет стенографией. А для меня ваши записи сродни китайской грамоте. Не будете ли вы столь любезны прочитать их мне?
Мадам Мина покраснела, как настоящая школьница.
– Простите, пожалуйста.
Она отнесла дневник на стол, потянулась к корзинке и извлекла оттуда внушительную стопку листов.
– Вот. Я предвидела такой поворот событий и перепечатала все, касающееся нашего с Люси пребывания в Уитби.
Я представлял, каких трудов ей это стоило. Искренне поблагодарив мадам Мину, я спросил, где могу расположиться. Она предложила свой кабинет и оставила меня одного, отправившись распорядиться насчет ленча.
Мои глаза пробегали страницу за страницей... Мадам Мина писала, что несколько раз видела, как Люси ходит во сне, и будила ее. Такое поведение ее покойной подруги не было простым проявлением лунатизма. Сама того не подозревая, эта мужественная женщина спасала Люси от когтей вампира. Мадам Мина настолько доверяла мне, что печатала все подряд, не исключая записей сугубо личного характера. Так я узнал, что летом она была сильно обеспокоена судьбой своего жениха, который по делам уехал за границу и не написал ей ни одного письма. Эти места я пропускал, ибо они не имели никакого отношения к предмету моих изысканий. Просмотрев еще пару страниц, я наткнулся за запись от 26 июля. Мадам Мина радовалась долгожданному письму от Джонатана, которое ей переслал его работодатель, снабдив припиской: "Это все, что я получил от него из замка Дракулы. Насколько я понимаю, Джонатан отправляется домой".
Мне показалась, что эти строчки сейчас спрыгнут с бумажного листа. Я громко выругался и ударил кулаком по обивке дивана, благо рядом не было мадам Мины. Джонатан в замке Дракулы! Что занесло его туда? Рано же я обрадовался. Зло охотилось за мадам Миной. Вампир показал ей свои зубы дважды, едва не расправившись с ее будущим мужем, а затем умертвив лучшую подругу.
Дальнейшие записи касались "мозговой лихорадки" мистера Харкера. Его обнаружили на одном из будапештских вокзалов. Всклокоченный, небритый, в грязной измятой одежде, он метался по кассовому залу и от всех требовал "билета домой". Кончилось тем, что его отправили в лечебницу, принадлежавшую какому-то женскому монастырю. Добрые монахини известили мадам Мину, которая немедленно отправилась в Будапешт и привезла Джонатана в Англию (в будапештской лечебнице они и поженились).
Дочитав до конца, я отложил листы и начал размышлять. Джон был тысячу раз прав, предлагая объединить усилия для войны с вампирами. Конечно, Артур и Квинси должны знать, с какими врагами им придется сражаться, дабы отомстить за смерть любимого человека. Но разве у мадам Мины нет такого же права? Ее муж пережил ужасные душевные потрясения и чуть не погиб. Я вспомнил, как Джон с горечью и упреком бросил мне: "Вы держали Люси в неведении! И что хорошего из этого вышло?" Нельзя скрывать знания. Они дают силу. Только вот какую? Силу капитулировать? Или силу бежать куда глаза глядят?
Может, не стоило писать мадам Мине и приезжать сюда? Поздно. Совесть не позволяла мне загородиться
Когда хозяйка вернулась в кабинет, я искренне поблагодарил ее за обилие полезных сведений (если бы она знала, какие это сведения!). Стараясь говорить как можно непринужденнее и сославшись на профессиональное любопытство, я спросил, поправился ли ее муж после мозговой лихорадки.
Лицо мадам Мины сразу же помрачнело, а между тонкими темными бровями легла складка. Она ответила не сразу и, как мне показалось, не слишком охотно:
– Он... почти поправился. Но Джонатан удручен смертью своего работодателя. По сути, мистер Хокинс был для него вторым отцом. Он выпестовал Джонатана и помог встать на ноги. Много лет муж и мистер Хокинс были очень близки.
Я кивнул и несколькими сочувственными фразами подтолкнул мадам Мину поподробнее рассказать мне о состоянии ее мужа.
На детском лобике добавилось морщин, а пухлые губы вытянулись в тонкую линию.
– В минувший четверг Джонатан испытал нечто вроде шока. Мы ездили в Лондон и решили прогуляться по Пиккадилли.
Отбросив в сторону приличия, я стал просить, чтобы она рассказала об этом происшествии как можно подробнее, не упуская ни одной мелочи. По словам мадам Мины, ее муж переменился в лице, когда увидел среди прохожих какого-то мужчину (мужчину или вампира? – сразу подумалось мне). Возможно, тот даже не заметил Джонатана, но у самого мистера Харкера резко испортилось настроение. Он не захотел больше гулять, и они вернулись в Эксетер раньше, чем собирались. Мадам Мина полагала, что незнакомец мог иметь какое-то отношение к болезни Джонатана.
Неожиданно мадам Мина опустилась на колени. Она не плакала, не заламывала рук, но умоляюще протянула их ко мне, прося о помощи. Эта сильная женщина не решалась произнести слово "безумие", но оно витало в воздухе. Она боялась, как бы Джонатан не сошел с ума.
Я осторожно взял ее худенькие руки в свои и помог ей встать. Затем я усадил мадам Мину на диван, сел рядом и предельно искренне сказал:
– Дорогая мадам Мина, с тех пор как я приехал в Лондон, я встретил несколько замечательных людей. Своего друга Джона Сьюарда я знал и раньше. Здесь же я имел счастье познакомиться с его другом Артуром – ныне лордом Годалмингом – и нашей бедняжкой Люси. Даже отчаяние не лишило этих людей душевной силы и способности к милосердию. Я считаю для себя честью называть их своими друзьями и знаю, что они искренне и дружески относятся ко мне. После прочтения ваших записей и нашей едва начавшейся беседы я почувствовал желание расширить этот круг, включив в него и вас, мадам Мина. Прошу вас считать меня своим другом. Знайте, я сделаю все, чтобы помочь вам и вашему мужу. А теперь я настоятельно прошу вас успокоиться и ни в коем случае не отказываться от еды, когда будет готов ленч. После ленча вы расскажете мне обо всех бедах вашего мужа.
Мои слова заметно успокоили ее, даже лицо посветлело, хотя выражение подавленности не покинуло его. Но у мадам Мины появилась надежда, и я это сразу почувствовал. Мы спустились в столовую и, подкрепившись, вернулись обратно в гостиную. Я приготовился выслушать ее рассказ о Джонатане.
Мадам Мина склонила голову. Кажется, она силилась принять какое-то решение, и оно давалось ей непросто.
– Доктор Ван Хельсинг, я должна рассказать вам настолько странные вещи, что временами я сама не верю в их правдивость. Мои слова легко посчитать бредом сумасшедшей, поэтому вы должны мне обещать, что не станете смеяться над моей исповедью.