Князь вампиров
Шрифт:
Я сел на пол, обхватил голову руками и стал молиться. Я, скептик, никогда не считавший себя верующим, молился Богу.
Бог не ответил мне, но в мозгу зазвучал (наконец-то!) голос Арминия: "Абрахам, сын мой! Мы обречены. Есть только один способ остановить Элизабет – ты должен заключить свой собственный договор с Владыкой Мрака. Только такой ценой можно добиться победы".
– Нет! – закричал я и еще крепче стиснул голову.
Я едва сдерживался, чтобы не разразиться бранью.
– Нет, нет, нет! – словно обезумевший, повторял я.
Я
Пол задрожал, как от землетрясения. Казалось, что в подземелье бушует ураган. Я попытался встать, но меня вновь бросило на колени. Мысленным взором я видел тьму. Как в том сне, тьма обволакивала, окутывала меня, заполняя все пространство и готовясь меня поглотить...
И вдруг стало тихо. Настолько тихо, что меня обуял ужас – я боялся услышать голос Элизабет.
– Владыка Мрака! – завопил я. – Слушай меня! Я, Абрахам Ван Хельсинг, готов заключить с тобой договор!
Едва я произнес эти слова, как тьма возникла уже не перед мысленным взором. Я увидел ее воочию. Она надвигалась отовсюду, она клубилась и окутывала меня. Тьма не имела цвета, она не была ни темно-синей, ни даже черной. Меня окружала вечная тьма.
И она была живой и разумной! Я встал, усилием воли подавил страх и остановил дрожь в руках. Потом отчеканил:
– Я готов заключить договор. Отдаю свою жизнь в обмен на гибель Элизабет.
Из глубин клубящейся тьмы раздался тихий, совсем детский голос:
– Владыке Мрака не нужна одна жизнь в обмен на другую. Ему нужно то, что вечно.
– Я готов отдать свою душу, лишь бы уничтожить Элизабет! – крикнул я.
– Я предлагаю только бессмертие, а с ним и проклятие вампиров. А что предложишь мне ты?
– Я не желаю становиться вампиром! Я не желаю питаться человеческой кровью! Неужели тебе мало моей души?
Тьма начала рассеиваться и отступать от меня. Изнутри послышался душераздирающий женский крик. Неужели я опоздал и Элизабет успела стать равной Владыке Мрака?
– Хорошо, пусть будет по-твоему! Я согласен стать вампиром, но только более могущественным, чем Элизабет, дай мне сил справиться с нею. И тогда ты получишь не только мою душу, но и все страдания этого мира!
И в тот же миг на меня снизошел безграничный покой. Я погружался во тьму, как в бездну океана. Страха я не испытывал. Когда тьма поглотила меня целиком, я прошептал:
– Если мне суждено стать твоим, яви мне свое лицо.
Где-то далеко впереди заблестела крошечная золотая точка. Свет начал разрастаться, становясь все ярче и ярче. Тьма отступала. Не в силах выдержать ослепительное сияние, я закрыл глаза...
Когда я открыл их снова, передо мной стоял мой любимый Арминий.
– Вот мы и встретились, Абрахам, – с улыбкой произнес он. – Когда-то я уже говорил тебе: есть разные вампиры, а я... их предводитель.
ДНЕВНИК
5 ноября (продолжение)
Элизабет глядела в раскрытый медальон, а я следила за ее лицом. Я ждала начала преображения... начала своего конца.
Предельное внимание... озадаченность... разочарованность.
– Там должно быть что-то еще! – пробормотала Элизабет.
Она вертела в руках золотое сердце, пытаясь отыскать не то еще одну замочную скважину, не то потайную пружину. Затем она перечитала манускрипт и замерла, словно ждала появления новых строк. Наконец в припадке неистового гнева Элизабет отшвырнула медальон вместе с ключом. Он провалился в груду костей почти возле самых моих ног. Я нагнулась и попыталась достать его, но не сумела. Ключа мне вообще было не видно, и, как я ни старалась, до медальона мне было никак не дотянуться. Он лежал внутренней стороной вниз, скрывая от меня свою тайну.
На нас опускалась тьма. Она была похожа на яростно клубящуюся грозовую тучу. И вдруг в какой-то момент эта туча превратилась в темную колонну, застывшую перед Элизабет. Мне показалось, что эта колонна – живая.
Со звериным рычанием Элизабет принялась рыться в костях в поисках медальона. Манускрипт выпал из ее рук и неслышно опустился на пол.
– Не смей! – закричала она, обращаясь к темной колонне. – Оба ключа – мои! Если ты попытаешься их отнять...
И вдруг она поняла всю нелепость и тщетность своих угроз. Ей оставалось только одно – бежать. Но на пути Элизабет встал Брам. Своим внутренним светом он затмевал ее сияние. Элизабет попыталась было проскользнуть мимо него, но не смогла. Она была заперта в пространстве между светом и тьмой.
Я повернулась к темной колонне... Она исчезла. На ее месте я увидела неописуемо прекрасное дитя (трудно сказать, мальчик это был или девочка). Его пухлые ручки протягивали мне манускрипт и медальон.
Я с трепетом взяла то и другое. Передо мной на золоте сияли знакомые слова: "Вечная сила, равная Божественной". Потом я открыла золотое сердце, вместе с ним распахнув и свое, и прочла еще четыре слова, начертанные внутри: "Вечная любовь. Вечная жертвенность".
Я заплакала, с предельной остротой ощущая страдания моих далеких предков, моих родителей, братьев, племянника, его жены и маленького сына. Я ощутила страдания всех своих жертв и их близких.
– Жужанна, – ласково обратился ко мне ребенок. – Ты понимаешь эти условия и принимаешь их?
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Ребенок помог мне встать.
– Тогда поцелуй меня, – попросило дитя. – Всего один поцелуй.
Я было нагнулась, но ребенок вдруг сердито замотал головкой. И тут его детские ручки начали увеличиваться, черты лица – стремительно изменяться, а золотистые локоны в одну секунду стали седыми.
– Арминий, – только и смогла прошептать я.
– Видишь, тебе и наклоняться не пришлось, – с улыбкой молвил он.