Княжья Русь
Шрифт:
А дочка, та самая девка, которую мацал лехит, к Славке и так пришла. Кто бы сомневался?
Вот только насчет невинности папаша ее… напутал.
Ну так натоптанной дорожкой по чужому полю ходить — еще и удобнее.
Глававосьмая
Бывшая вотчина князя Роговолта
СИЛА И ПРАВО
К Полоцку добрались после полудня.
Не без облегчения — последние два поприща Славка время от времени чувствовал чужой взгляд. Может, местные тати, может, кто из обиженных
Сторожиться для воина, конечно, дело привычное. Но немного утомляет. Так что Полоцку — обрадовались.
Завоеватели уже успели выправить порушенное при осаде, и бывший стольный град Роговолта вновь встал грозно и крепко. Вот только хозяева у него теперь другие.
Обгоняя возы и смердов, поспешно уступающих дорогу гридням, Славка и Антиф бодрой рысью подъехали к городу.
В воротах, как и положено, стояла стража: проверяли, кто что везет, взимали въездную пошлину и мыто князю.
Славка распахнул плащ, чтоб виден был его золоченый пояс — принадлежность старшей гриди. И послал коня вперед, твердо уверенный, что задержать его полоцкая стража и не подумает.
Однако ошибся. Потому что не признал своего давнего недруга. А он — тут как тут.
Скегги-Шепелявый опознал Богуслава тотчас.
Скегги дважды встречался со Славкой. В последний раз — когда Славка тайком пробрался в горницу Рогнеды. В тот раз Скегги «повезло» схлопотать стрелу в плечо. Рана не опасная, но неудобная. Пришлось Скегги покинуть хирд и остаться здесь, в Полоцке. Ярд Сигурд шел на Киев без него. Обидно! Так обидно, что на золотой пояс варяга Скегги даже не взглянул.
— А ну стой! — закричал нурман, хватая Славкиного Ворона за узду. — А ну стой, Роговолтов прихвостень!
Вот это он сделал зря. Хватать за узду боевого коня все равно что у волкодава мясо из пасти выдирать. Ворон вскинулся, выбросил копыто — и нурман покатился по земле. Остальные стражи вмиг ощетинились оружием, хотя нападать не спешили: эти заметили и пояс, и по-княжьи богатую бронь.
Славка ленивым движением вытянул из-за пазухи золотую бляху с княжьим трезубцем:
— Старшего сюда!
— Проводи меня в терем, — приказал он подбежавшему десятнику. — А ты, нурман, — Славка слегка наклонился, чтобы скрючившийся от боли Скегги его услышал: — Ты, нурман, если на меня в обиде, ты только скажи.
Скегги промолчал, лишь проводил Славку полным ненависти взглядом.
Наместник Владимира в Полоцке, старый соратник Владимира Лунд принял Богуслава не откладывая. Если он и узнал в Славке гридня, который доставил им немало неприятностей во время взятия Полоцка, то виду не подал.
После обмена положенными приветствиями Славка сообщил о цели своего приезда.
— Вот это доброе дело! — обрадовался Лунд. — Забирай ее, сотник, поскорее. Допекла меня эта княгиня-полонянка — терпения моего больше нет! Вот пообедаешь — и сразу забирай!
— Погоди, наместник! — возразил изрядно удивленный таким предложением Славка. — Ей ведь собраться надо и княжичу всё в дорогу собрать. Да и тебе время
— А твои вой? Что, мало их? — спросил Лунд.
— А мои вой — я сам да друг мой, — сообщил Славка.
— А я думал, ты со своей сотней прибыл, — огорчился Лунд. — Рисковал ты, сотник. На дорогах наших нынче не спокойно. Что ж князь тебе воев не дал?
— Это не моего ума дело. — Славка, естественно, не стал говорить, что исключительно собственное желание поскорее увидеть Рогнеду заставило его отказаться от сопровождения. — Как видишь, мы здесь, и в целости.
Будь Славкина воля, он бы рискнул обойтись без чужих дружинников. Путешествовать сам-на-сам с Рогнедой (верный друг Антиф — свой, не проболтается)… О чем еще можно мечтать?
Но Лунд всё равно не отпустит княгиню без сопровождения. И даже не из-за разбойников. Для многих кривичей не Владимир, а Рогнеда — законная правительница Полоцка. Попади она в руки уцелевших сторонников Роговолта — тотчас новая война начнется. Полоцк — лакомый кусок не только для Киева. Тот же лехитский конунг Мешко с удовольствием возьмет его под себя. Да мало ли врагов у Владимира? Все они охотно объединятся вокруг Рогнеды. А случись что с маленьким Вышеславом, сыном покойной Олавы, и сын Рогнеды станет ближайшим наследником самого Владимира…
Нет, без надлежащей охраны Лунд княгиню не отпустит. По тому, как нахмурился и зашевелил губами Лунд, Славка сразу понял, что наместник прикидывает: сколько дружинников можно отправить с Рогнедой.
— Ага, — наконец изрек наместник-свей. — Дам тебе полусотню воев и большую лодью. Еще кнорр Хривлы с вами пойдет.
Что ж — водой идти, это понятно. С княжной, дитём и своркой девок-прислужниц посуху — долго и хлопотно. А вот кнорр…
— Кнорр-то зачем? — удивился Славка.
— Затем, что Хривла и так в Киев собирался. Наш конунг Вальдамар обещал ему городок на юге подарить и землю хорошую.
— За что такая щедрость? — полюбопытствовал Славка.
Лунд глянул строго на Славку — хоть снизу вверх (наместник был на полголовы ниже Славки), но — будто свысока.
— Ты, сотник, еще по гусям тупыми стрелами пулял, когда мы с конунгом в вики ходили. И Хривла — с нами.
— Понятно, — кивнул Славка. — Воинское братство — это святое, — и погладил выбритую вчера (к Полоцку) голову.
Лунд усмехнулся, уже вполне дружелюбно. Сам он был — свей. Хривла — дан. Однако прежняя вражда между скандинавами и варягами иссякла. Все они стали русами — частью и ратью великого киевского князя.
— Здрав будь, сотник Богуслав.
Рогнеда изменилась. Очень. Встреть ее Славка где-нибудь на торжище — не узнал бы. Тяжелый шаг, бледное суровое лицо, выглядывающее из шелкового куколя. На голове — соболья шапка, поверх меха — толстый серебряный обруч. Корона. Платье тяжелое, затканное золотыми и серебряными птицами, шитое жемчугом — до пола. Рукава широкие, с обережным шитьем серебряной канителью. Такое платье потяжелей, чем Славкина бронь. Потому и держится княгиня очень прямо, а двигается осторожно, маленькими шажками.