Княжья служба

Корчевский Юрий Григорьевич

Герасим присел, потрогал пальцами волчий след:

– Старый след, не менее двух дней, может – чуть поменьше. Снег уже плотноват на отпечатках, солнцем опалило. Атаман, да тут возле пня и вмятина в снегу осталась, как будто кто-то упал.

Меня как озарило – да ведь чтобы волком стать, оборотню через пень с воткнутым в него ножом перекувыркнуться надо – старый волхв рассказывал. И преодолеть эту потребность в полнолуние невозможно. Я поднял голову – в небе светила полная луна.

– Андрей, подойди к следу сапог, сделай отпечаток своей ноги.

Даже

в сумраке было видно, как потемнело лицо Андрея:

– Почему я? Вы что, меня в чем-то подозреваете?

– Нет, ни в чем, просто оставь свой отпечаток и отойди в сторону.

Андрей наступил на чистый снег и сделал шаг в сторону. Оба отпечатка были одинаковой длины и выглядели, как близнецы.

– И что? – с тревогой оглядывая наши лица, спросил Андрей.

Нет, все-таки все здоровяки – тугодумы. Господь силушкой наградил, а умом – обделил.

Паша не выдержал:

– Ты что, не видишь – следы одинаковые? Вы с братом одного роста и веса, и обувь у вас одинаковая.

– Да, у одного сапожника шьем, даже путаем иногда – чьи сапоги.

– Стало быть, твой брат Михаил сюда человеком пришел, да здесь и обратился в волка. Надо по следу идти, может – недалеко ушел, на лежку залег.

– Может, не трогать брата? Он же никого не убил? – заканючил Андрей.

– Вот мы и посмотрим.

Все двинулись по волчьим следам. Шли они почти прямо, лишь огибая деревья и валежины. Можно было подумать – у волка была четкая цель.

Пройдя верст восемь, мы притомились. В лесу снега было больше, чем на полях, сапоги проваливались. Сейчас бы сюда короткие охотничьи лыжи. Но – чего нет, того нет.

Вдали, между деревьями показался огонек. Мы пошли к нему, как корабли на маяк. В глухом лесу стояли две избушки; не иначе – отшельники.

На наш стук в двери грубый мужской голос из-за двери ответил, чтобы мы проваливали.

– Хозяин, чего ты ругаешься, мы тебе ничего плохого не сделали.

– Кто такие? Почему по ночам ходите? Чего надо?

– Дружинники мы; волкодлак здесь объявился, его ищем.

Загремели запоры, дверь распахнулась, и навстречу мне кинулся мужик с деревянными вилами в руках. И я, и товарищи мои выхватили сабли, но мужик бросил вилы и стал нас обнимать.

– Сынки! Избавители!

– Что случилось?

– Случилось! Он еще и спрашивает! Пройди в соседнюю избу – там сын мой жил с молодой женой, так их прошлой ночью волкодлак и задрал. Обоих – насмерть. В избе крови – ровно быка зарезали. Как уж случилось – не знаю. Утром вышел – тишина! Обычно жена его спозаранку хлопочет – печь топит, за скотиной ходит. Сунулся я в избу – а там…

Мужик заплакал. Утирая слезы, он проговорил:

– Я думал, по мою душу волкодлак пришел.

– А как ты узнал, что не разбойники какие, а волк это был?

– Охотник я, робяты, а тама следов волчьих полно, и в избе и вокруг. Да и следы огромные – отродясь таких не видывал – крупные, ужасть!

Мы переглянулись – похоже, худшие наши опасения начинают сбываться. Мало того, что Михаил силен,

так еще и все воинские уловки знает.

– Помочь хочешь?

– Хочу, токмо как?

– По следу нас на зверя выведи, а там – не твоя забота.

– Я мигом, оденусь только, да жене скажу, чтобы двери заперла. Обычно мы вообще двери не запираем. От дороги далеко, лихих людей нету – от кого запирать?

Мужик подобрал вилы и зашел в избу. Быстро появился уже одетый, в тулупе, в валенках, на голове – рысья шапка.

Мы подошли к соседней избе. Мужик обошел ее. Нашел след и двинулся по нему в глубь леса. Мы цепочкой пошли за ним. Долго шли, но след не прерывался и не терялся, был четко виден на снегу даже в скудном свете луны.

Мужик встал. Еле слышно проговорил:

– Овраг неширокий впереди, там он должен быть!

– Ну, тогда стой здесь.

Павла и Герасима я по совету охотника послал к обоим концам оврага; собственно, это была большая промоина шириной метров четыре-пять и длиной около пятидесяти, поросшая кустами. Вокруг оврага было открытое место, вроде поляны в лесу, метров по тридцати в обе стороны.

– Герасим, только увидишь цель – сразу стреляй, стрелы не экономь, потом новые купим.

Я же с Андреем пошел к центру оврага. Андрея решил оставить при себе. Мало ли – дрогнет рука подняться на брата, так я подстрахую.

Подойдя, я сломал верхушку у высохшего куста. Звук в тишине прозвучал как выстрел. Я швырнул ветку в овраг. Послышалось глухое ворчание. Точно – там зверь! Из оврага легкой тенью выпрыгнул волк, только не огромный, а молодой и поджарый.

Раздался щелчок тетивы, и в бок зверя вонзилась стрела. Волк подпрыгнул и упал. Когда мы подбежали, он еще дышал. Стрела пробила ему грудную клетку навылет. Наконечник торчал с одной стороны, оперение – с другой. Я саблей рубанул ему по шее.

– Готов!

Вот только на волка-оборотня он не похож. Вроде собаки, только однотонно серый.

– Дай-ка сюда факел.

Андрей почиркал кресалом, зажег факел.

Я вытянул руку с факелом над оврагом. Неяркий колеблющийся свет едва достигал кустарника – высохшего, с редкими, оставшимися с осени желтыми листьями. Что там, за ними? Решение пришло сразу – надо поджечь кусты. И нам видно будет, и любую тварь из оврага выгонит. Что настоящие волки, что оборотни огня боятся.

– Тащите сухие ветки!

Андрей побежал к близкому лесу и вскоре вернулся, неся охапку веток. Ох и долго не хотели они загораться. Наконец пучок веток занялся от факела, и я швырнул их вниз, на ближайшие кусты. Ветки упали удачно, повиснув на кустарнике, и неожиданно ярко вспыхнули.

От кустов метнулась тень на Павла. Щелкнула тетива, еще раз. В овраге раздался короткий взвизг, на Павла выскочил здоровенный волк и прыгнул на дружинника. Из правой лопатки у него торчала стрела, но волк был силен, и удар – мощным. Павел успел прикрыться щитом от раскрытой пасти и ударил саблей снизу, отрубив волку задние ноги. Снег вокруг них сразу окрасился кровью.