Кобра

Сильвен Доминик

– А теперь должно произойти две вещи, Антонен.

– Какие?

– Во-первых, ты нас забудешь. Вычеркнешь нас из памяти. Если придут люди, в особенности полиция, ты о нас не вспомнишь.

– Хорошо.

– А во вторых, мой друг о тебе не забудет. Он станет за тобой следить. Проверять, ходишь ли ты в кафе и говоришь ли о Венсане.

– Хорошо.

–

Лучше разговаривай со своей собакой. Потому что если ты станешь разговаривать с людьми, ты уже никогда не сможешь разговаривать со своей собакой.

– Просто потому, что она умрет, - добавил слуга, пряча пистолет в кобуру, висевшую у него под черным пиджаком и застегивая его.

– Тебе понятно, Антонен?

– Да.

– Правда понятно?

– Да.

Слуга улыбался, так что опять был виден его сломанный зуб. С этим зубом он выглядел еще моложе, просто уличный мальчишка-драчун. Но Антонену показалось, что ему, наверное, тысяча лет или больше. И все же по его глазам было видно, что он не способен прочесть мысли Антонена. «Там, в Преисподней, я научился скрывать их даже от самых могущественных».

Слуга сказал:

– Пес умрет не сразу. Вначале я привяжу его, заткну ему пасть и отрежу хвост. По кусочкам. А потом заставлю тебя эти кусочки съесть.

Тот, из Преисподней, сделал брезгливую гримасу:

– Жалко, такой славный пёсик.

21

Федерико и Ферензи сели в машину, каждый на свое привычное место.

– Он совсем плох, этот бедолага, - сказал Федерико по-французски.

Они помолчали. Потом Ферензи встретился в зеркале взглядом с Федерико и сказал по-итальянски:

– Утечка идет не от него. Кто станет слушать такого придурка?

– И не от Люси Мориа. Кто тогда у нас остается? Феликс Дарк?

– Феликса трогать нельзя, им сейчас занимается полиция. И потом, я чувствую, он здесь ни при чем. Он ведь тоже ученый. Чистый ученый.

– У нас все ни при чем. До чего осточертело! А чистый ученый Патрисия Креспи?

– Я почти уверен, что дело не в ней.

– Это почему же?

– Я знаю. Не в ней.

Федерико рассмеялся, закурил сигарету, дал ее Ферензи и зажег себе другую. Еще одна его привычка, которая нравилась Ферензи. Федерико ждал, его лицо приняло насмешливое выражение, он

знал, что Ферензи договорит все до конца.

– Я с ней спал, - сказал тот.

– Да?
– протянул Федерико с неподдельным удивлением.

Ферензи мог держать пари, что Федерико в эту минуту чувствовал досаду. «Он ревнив, прямо как баба. Хочет, чтоб у меня не было от него секретов. Нам уже не десять и четырнадцать лет, Федерико. Да, малыш, ты знаешь не все. Я не говорю тебе всего, потому что хочу, чтобы однажды ты понял все без слов. Как если бы, отсасывая мне кровь из ранки на пальце, ты вдруг понял, что творится у меня в голове».

– И я знал, о чем она думает, что говорит и кому. Не хочу хвастаться, но я даже считаю, что в значительной степени являюсь причиной ее развода.

– Креспи, может, и молчит о молекуле, но не забывай, что она из того же выпуска, что Поль Дарк и Венсан Мориа. Все трое были друзьями.

– Я помню, хотя Патрисия не из тех, кто будет трезвонить на всех перекрестках.

– А я не такой оптимист, как ты. Особенно после того, что ты мне сейчас сообщил. Она могла проговориться от разочарования.

– Это верно, ей не нравилось то, что она делала в «Корониде». Ей нравилось и не нравилось то, что происходило у нас с нею. Было уже слишком поздно, когда она это поняла. Странно, у людей всегда есть выбор, поддаваться искушению или нет, - размышлял вслух Ферензи, уставившись в пустоту.
– Что же тогда сожалеть, а?

– И все-таки, Марко, поедем поговорим с ней.

– Да-да, я собираюсь. Чтоб быть спокойным. Я сейчас позвоню ей и, может быть, даже заскочу.

– Мы разве поедем не вместе?

– Лучше, если я буду один. Прежний огонек еще тлеет в ней, я уверен.

Федерико сосредоточенно молчал, насмешливости не осталось и следа. Было только уважение ученика к сказанному учителем, такое отношение превратилось уже в потребность для Ферензи, но нельзя было допустить, чтобы Федерико понял это. Улыбнувшись, Марко Ферензи добавил с самым непринужденным видом:

– А потом, когда я удостоверюсь, что Патрисия ничего важного никому не сказала, в особенности полиции, нам останется Лепек.

– Ты действительно думаешь, что это он? А, Марко? Или он кого-то нанял, чтоб устроить нам веселую жизнь?

– Успокойся. Ничего я не думаю. Просто говорю себе: жуть, сколько эта история с Коброй открывает нам перспектив. До сегодняшнего дня «объятый дивным сном» мог спать спокойно. Но…

– Что «но»?

– Может быть, пора изменить тактику. И подумать о сне… другом.

– О вечном сне?